В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Ей никто не ответил, но она увидела сочащийся из кухни неровный дрожащий свет свечи, бросилась на этот свет…
Та картина, которую она увидела с порога кухни, врезалась ей в память надолго.
Пламя свечи, кое-как закрепленной на мелком блюдце, освещало два лица.
Одно – лицо Анфисы, искаженное тоскливым ужасом, предчувствием неизбежной смерти, и второе – мужское, которое, наверное, можно было бы назвать красивым, если бы не угрюмое выражение злобы и жадности, которое делало этого красавца похожим на огромную, загнанную в угол крысу.
Одной рукой он держал Анфису за горло, другой заносил над ее головой тяжелую стеклянную пепельницу. Казалось, еще секунда – и он нанесет девушке смертельный удар…
– Это еще кто?! – прошипел он, уставившись на Надежду, и занесенная для удара рука застыла на полпути.
– Георгий, как я понимаю? Быстро же вы успели! – отозвалась та, пытаясь потянуть время и лихорадочно ища выход из тупика.
– Да что же это такое? – прошипел Жорж, двигаясь вместе с Анфисой навстречу Надежде.
– Всех не поубиваешь! – ответила Надежда.
Она отскочила в сторону, схватила со стола полный чайник и бросила его в ноги Георгия. Тот от неожиданности вскрикнул, запрыгал на одной ноге и выпустил Анфису. Надежда рывком потянула девушку к себе и торопливо задула единственную свечу. Тут же она бросилась в прихожую, таща за собой вяло переступающую Анфису. Сзади, из кухни, доносились ругательства и грохот – Георгий метался в темноте по кухне, поочередно натыкаясь на все предметы мебели.
– Бежим скорее, пока он не очухался! – выдохнула Надежда, подбегая к входной двери. – Главное – выбраться на улицу, а там мы вызовем милицию и «скорую» для Виктора…
– Что с ним? – Анфиса резко остановилась.
– Да жив он, жив… Сейчас нам о себе нужно думать…
И тут в лицо им ударил яркий луч света.
– Где он?! – раздался гневный, раздраженный голос.
– Мама?! – воскликнула Анфиса, инстинктивно прикрывая глаза ладонью от света.
– Это ты?! – Луч фонарика вздрогнул, сместился, заплясал по стенам прихожей. – Это ты, бесстыжая, пытаешься соблазнить Жоржа? Увести последнюю любовь у родной матери?! Мерзавка!"
"В это время за спиной у Надежды раздался топот, и в прихожую вылетел разъяренный Георгий.
– Жорж, что это значит? – выкрикнула женщина с фонариком.
