В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Сестра Алиса один раз нашла мамины духи и случайно вылила на пол. Наказали обеих, Анфисе и в голову не пришло выдать виновницу преступления. Назойливый запах духов стоял в квартире целый месяц, с тех пор детство прочно связано у нее с этим запахом.
Она помнит, что рядом всегда был папа. Они часто гуляли вместе – папа выбирал не шумные городские улицы и не парк культуры с аттракционами, плачущими детьми и валяющимися тут и там обертками от мороженого. Папа любил тенистые лесные тропинки или осенние пустынные скверы, когда листья облетели и так хорошо шуршать, загребая ногами.
Маленькая Анфиса впитывала его рассказы как губка – дети вообще очень восприимчивы, а тут все шло от любимого папы, и в первом классе она едва не довела учительницу до нервного приступа, пересказав наизусть содержание закона Кирхгофа.
В школе у них с сестрой были разные подружки, у Анфисы, впрочем, по-прежнему самой близкой подружкой был папа.
И как-то воскресным утром родители вызвали дочерей из их комнаты и завели странный разговор.
Алиска, выслушав все, очень обрадовалась и даже запрыгала на одной ножке – она ужасно любила подарки и новые платья.
Анфиса поглядела маме в глаза и спросила, как же папа.
А папа останется здесь, объяснила мама спокойно, у него здесь любимая работа, и вот, квартира… Папа был тихий, он сутулился и отводил глаза, потом промямлил согласно, что в Москве девочкам, конечно, будет лучше. Анфиса поглядела на его поникшие плечи и поняла недетским чутьем, что они уезжают навсегда.
