Вот он провел по тыльной стороне ее ладони, заставляя Эви трепетать от отвращения, а потом одним быстрым движением вывернул пальцы, отчего Эвелина взвыла и выгнулась дугой. Из глаз брызнули слезы. Прежде никто не был с ней так жесток. Даже магистр Куин только пугал.
– Что я вижу, – вкрадчивым голосом проговорил Бальтазар, пока Эвелина глотала воздух раскрытым ртом. – Это ведь мое проклятие на твоей руке, не правда ли, стажер?
Он наконец отпустил Эви, и та обмякла, отвернулась, закусив губу. Отпираться бесполезно, Бальтазар знает, кто перед ним. Когда он понял? И как?
– Я знал, что ты появишься здесь, маленькая воровка. Тебе необходимо это, не правда ли?
Король расстегнул верхнюю пуговицу куртки и вытянул толстую витую цепочку, на которой, покачиваясь, висел перстень – близнец Арканара, только камень в нем был полностью черным.
– А где твой приятель? Такой сильный парень, а отправил вместо себя девчонку? С тех пор как я получил из цитадели послание с приметами мнимых стажеров, я ждал вашего появления. Я почувствовал тебя в толпе, воришка. Устроил бал, надеясь, что вы появитесь. И не прогадал. Кто вы такие? Зачем ищете артефакты?
Бальтазар наклонился к самому лицу Эви, прищурился, силясь вспомнить, видел ли он ее раньше. Но между двумя королевствами всегда были натянутые отношения, правитель Ферранда не посещал Карнаэль, поэтому не понял, кто перед ним.
Эвелина зажмурилась и покрутила головой из стороны в сторону.
– Не скажешь? – почти ласково уточнил король. – Ошибаешься. Скажешь. Где сейчас Олгун? Я знаю, он был с тобой, когда ты пришла в Лор.
Он не повышал голоса, но от этого спокойного тона кровь стыла в жилах."
"– Где артефакт, мерзавка?! – рявкнул он ей в ухо.
И, не церемонясь, принялся ощупывать тело, едва скрытое плащом. Вертел ее, как куклу, оглаживал руки, ноги, спину, грудь. Эви вздрагивала от отвращения и страха, но поклялась себе, что не издаст ни звука.
Бальтазар заскрипел зубами от злости. Поднялся и заметался от стены к стене, бормоча проклятия. Потом снова присел рядом с беспомощной Эвелиной и развязал тесемки, стягивающие горловину плаща. Распахнул полы, и Эви предстала перед ним в тонкой сорочке.
– Хороша, паршивка.
– Не надо… – прошептала мейджи.
– Разве тебе не интересно узнать, как я наказываю воришек?
«Не смей умолять! Молчи!» – приказала себе Эвелина, но это было выше ее сил.
– Прошу вас…
– Говори, где изумруд, и тогда, может быть, я не трону тебя.
– У меня его нет…
Что еще она могла сказать? Большая удача, что Бальтазар ничего не знает о других артефактах.
«Благодарю, Пресветлая, – мысленно обратилась Эви к богине. – И прости, что я была такой глупой…»
Слезы текли из-под закрытых век, на то, чтобы смело посмотреть в глаза мерзавца, не хватало смелости.