Она обмякла, цепляясь за шею Дегара, как за спасательный круг. А он стоял и держал ее на руках, потом стал ходить вокруг костра, будто нянюшка, убаюкивающая младенца. Кто знает, может, и демоны нянчат своих малышей, ведь они рождаются обычными слабыми детенышами.
– Я устала, – ответила Эви на вопрос Дегара, который он задал еще днем. – Я ужасно устала. Я больше не могу.
С того дня, как Эвелина покинула Граппу, ее жизнь превратилась в один нескончаемый кошмар. Будто весь мир ополчился против нее: опасность следовала за опасностью, а стоило ей расслабиться хоть немного и поверить в то, что все будет хорошо, очень скоро наступала расплата за самонадеянность.
– Ты сможешь, – сказал Дегар. – Мы сможем.
И он произнес это так убежденно, что Эви почему-то сразу поверила.
– Мы? – переспросила она.
– Вместе.
Эви уткнулась лбом в плечо Дегара и вздохнула. Он сделал еще несколько кругов вокруг костра, а потом, не разжимая рук, опустился вместе с ней на землю. Поправил на Эви плащ.
– Ни диплома, ни магии, ни штанов, – удрученно пробормотала Эви.
И подумала о том, что путешествие в компании дикаря ее совсем испортило – говорит с демоном о штанах и не краснеет. Могла бы она свободно обсуждать с Райли такие вещи? Вряд ли.
– Я скучаю по Райли, – сказала Эви вслух и чуть отодвинулась, чтобы посмотреть на знакомый с детства профиль.
– Скоро все закончится, и Раулар вернется к тебе, – пообещал Дегар.
И снова Эвелина не усомнилась в его словах. Она пока мало понимала психологию демонов, но знала Дегара: он всегда говорил правду, пусть даже иногда от нее становилось больно.
– Хорошо, – прошептала Эви.
Она не сразу поняла, отчего в грудь точно воткнули ледяную иглу. Даже показалось, что заклятие Бальтазара запоздало достигло цели, но нет, магия была ни при чем…
«Я не хочу его терять! – с ужасом осознала она. – Не хочу терять Дегара!»
Эвелина так толком и не уснула, с трудом дождалась рассвета и тут же поднялась на ноги. Дегар, хоть и сидел с закрытыми глазами, немедленно открыл их, будто и вовсе не спал. Зато Бальтазара пришлось распихивать, тот безмятежно дрых, устроив себе постель из лапника. Видно, совесть его не мучила. И подживающий синяк на лице, залеченный магией, тоже не причинял беспокойства.
Эви вчера не могла думать ясно, но утром с ужасом осознала, что Дегар страшно рисковал. Пусть у Эви в руках поводок и власть над жизнью короля, однако магия Бальтазара никуда не делась. Самой Эви он не мог причинить зла: после ее гибели магическая нить стянет горло мерзавца, но Дегара он легко мог ударить заклятием. Почему же не стал?
Бальтазар сел, растирая ладонями опухшую физиономию, потрогал шею, где уже появлялся багровый рубец. Эви не собиралась ослаблять поводок: король не казался опасным, но мейджи ему не верила.