Он пристально смотрел Гу Юню в спину и громко сказал:
— Господин Чжан, прошу, задержитесь!
Гу Юнь всё еще был глух. Маршал написал на ладони Чан Гэна: "Вот и глава мятежников".
И при этом маршал про себя отметил: "Сын мой, он не глава мятежников..."
Мужчина поднялся со своего места и покорно отдал "ароматному мастеру" поклон [6]:
— Ваш покорный слуга давно наслышан о доброй славе господина Чжан. У этого Императора-пса во власти такие таланты, но он не знает, как использовать эти таланты наилучшим образом. Действительно... часы его сочтены.
Чем больше Гэ Пансяо слушал, тем больше он чувствовал себя крайне неловко. Он подумал: "Разве "господин Чжан" - не обычное имя, которое Аньдинхоу случайно придумал? Что еще за "давно наслышан о доброй славе"? Эти льстивые присказки слишком завышены...
Гу Юнь не обратил на слова мятежника никакого внимания. Маршал склонил голову к Чан Гэну и спросил:
"Он сказал, что давно ждал встречи с тобой. Что Император не умеет пользоваться тобой, что он играет со смертью", - вкратце написал Чан Гэн на ладони Гу Юня. В считанные секунды в голове юноши уже начала связываться цепь событий.
Правдой было то, что Гу Юнь сначала только притворялся "ароматным мастером", чтобы сесть на корабль.
Ароматный мастер, лодочник и сопровождение корабля в Дунъин были за одно. Вот только мятежникам нужно было перетянуть этих людей на свою сторону, ведь они были всего лишь второстепенными персонажами в этой игре. Почему глава мятежников желал встречи именно с этим "ароматным мастером"?
Либо его личность была раскрыта, либо монах как-то умудрился создать для Гу Юня полноценную фальшивую личность.
И тут Чан Гэн вспомнил улыбку, тронувшую губы Гу Юня в тот момент, когда все узнали, что лидер хочет встретиться с ним. Сердце замерло в груди юноши - неужели Гу Юнь знает что-то еще про этого главу мятежников?
Через год разлуки Чан Гэну больше не требовалось задирать голову, чтобы посмотреть на Гу Юня. А старый подарок, специально изготовленный под руку мальчика, железный браслет, уже был непригодным для носки. Юноша чувствовал, что если Гу Юнь снимет всю свою броню, то Чан Гэн сможет обнять его одной рукой.
Вот только в сердце юноши между ними снова образовалась пустота длинной в неизмеримое расстояние, которое ему никогда не удастся преодолеть.
Гу Юнь не спешил оглядываться. Он равнодушно кивнул головой.
Глава решил объясниться:
— Мы смогли встретиться только сейчас лишь потому, что этим южным варварам [7] не знакомы правила приличия, но и мы с вами, господин Чжан, ведь никогда раньше не встречались. Мне известно, что вы, достопочтенный господин, испытываете недостаточность в слухе и зрении.