И хотя по возрасту он был младше Вэй-вана, каждый раз, когда ему попадалась в руки какая-нибудь сладость или потешная вещица, он приберегал ее для племянников, а не присваивал или прятал. Когда Гу Юня о чем-то спрашивали, он отвечал, когда его о чем-то просили, он удовлетворял любой каприз и находил ответы на все вопросы. Было время, когда за это Ли Фэн очень любил его.
— Поднимайтесь скорее, — Ли Фэн окончательно перестал на него сердиться. — Для нашей страны дядя точно острый клинок. Без его помощи не укрепить все четыре стены.
Услышав его слова, Гу Юнь медленно поклонился, коснувшись лбом собственных пальцев, прижатых к полу.
Ли Фэн вздохнул с облегчением, решив, что ему удалось убедить маршала в своей правоте. В последние годы Гу Юнь стал вести себя гораздо мудрее, куда глубже понимал государственные дела и больше не вспыхивал от малейшей искры, как раньше. Его уклончивый отказ можно было списать на чересчур резкую реакцию на упоминание «Лоулани».
Лоулань... Понятно, что прожив там более пяти лет, Гу Юнь привязался к этой земле.
Размышляя подобным образом, Ли Фэн смягчился. Он даже протянул руку, чтобы помочь маршалу встать.
Неожиданно его руку не приняли. Хотя Гу Юнь все равно поднялся на ноги и спокойным тоном произнес:
— Ваше Величество, пусть Лоулань и небольшая, но они всегда оставались нашими добрыми друзьями. В тот год, когда большинство западных провинций подняли восстание, и наша армия более чем на двадцать дней застряла в золотых песках и безлюдных холмах, единственными, кто в тайне передавал нам вести и поставлял провиант и фураж, были лоуланцы. Позднее, когда иностранцы с западных земель и Тяньчжу заключили с Великой Лян Соглашение о создании Шелкового Пути, Лоулань также послужила...
Рука Ли Фэна потрясенно повисла в воздухе. Он немедленно пришел в ярость и громко закричал:
— Покушаться на природные ресурсы другого государства, нападать на них и брать в осаду — это бесчеловечно! Плевать на старые клятвы, нарушая собственные обещания, это бесчестно!
Гу Юню явно пока было не «достаточно». Каждое его слово подобно мечу врезалось в землю.
Ли Фэна даже затрясло от гнева:
Император мгновенно оказался возле стола и, сбросив на пол бумаги, схватил тушечницу [16] и в ярости швырнул ее в маршала. Гу Юнь не стал уклоняться, позволив квадратной тушечнице с глухим звуком удариться о броню. На груди Аньдинхоу, на парадных одеждах [17], расплылось чернильное пятно.
— Гу Юнь, что ты намереваешься делать?
Медленно цедя слова, Гу Юнь не меняясь в лице ответил:
— Бесчеловечная и бесчестная армия несет лишь несчастья. Черный Железный Лагерь насчитывает пятьдесят тысяч солдат. И хотя мы не боимся смерти, но не готовы последовать вашему приказу. Ваше Величество, прошу, отзовите его.
1.