Автор
В мире Великой Лян, где жизнь изменилась благодаря паровым машинам, Чан Гэн узнает правду о своем прошлом. После вторжения варваров его жизнь оказывается ложью, полною дворцовых интриг и заговоров. Любопытные персонажи и тайны ждут своего раскрытия.
И тут внезапно вошел Тань Хунфэй:
Гу Юнь обернулся на голос, и в нос ему внезапно ударил странный запах. Так как он не ждал подвоха, то глубоко вдохнул и сразу же почувствовал, как немеет тело.
Аньдинхоу был умным человеком и в совершенстве владел боевыми искусствами, поэтому и подумать не мог, что принцу ведомы подобные подлые уловки из цзянху и более того — что он использует их против него!
Не моргнув глазом, Чан Гэн тут же воткнул иглу в акупунктурную точку и подхватил бессознательное тело.
Стоявший в дверях Тань Хунфэй растерянно наблюдал за тем, как принц вырубил его командира. Он встретился взглядом с невозмутимым Чан Гэном, и тот жестом приказал ему молчать. Обняв Гу Юня, он приподнял его и переложил на кровать, после чего начал тщательно промывать рану.
Тань Хунфэй остолбенел:
— Это нормально. Пусть немного поспит, чтобы боль прошла.
Тань Хунфэй несколько раз моргнул. Было время, когда он считал Его Высочество Яньбэй-вана вежливым и дружелюбным ученым мужем. Пока не выяснилось, что тот не только искусно сражается, но и не менее искусно плетет интриги. Это вызывало уважение и желание сблизиться с ним. Наконец командир Тань проникся искренним восхищением к этому человеку.
Он непроизвольно протянул руку и потрогал лицо. Оставленный Гу Юнем шрам пока не зажил. Про себя Тань Хунфэй подумал: «Принц невероятно отважен».
Чан Гэн спросил у него:
— Кстати, что случилось-то?
Тань Хунфэй пришел в себя и поспешил доложить:
— Ваше Высочество, прибыл Император, видите, вон там стоит его экип...
Не успел он договорить, как Ли Фэн в простой одежде вошел внутрь. Крайне изможденный правитель взял с собой всего одного слугу — Чжу-коротенькие-ножки.
Ли Фэн посмотрел на бессознательного Гу Юня и потрогал его лоб:
— С дядей все хорошо?
— Рана поверхностная. — Чан Гэн перебинтовал ее тонкой шелковой тканью, накинул на Гу Юня халат и протер серебряные иглы. — Я буквально только что дал ему обезболивающих, так что он проспит какое-то время. Прошу брата-императора не обижаться на него.
Когда Чан Гэн закончил, то поднялся на ноги, взял принадлежавший Гу Юню гэфэнжэнь и, не надевая броню, планировал удалиться.
— Ты куда? — спросил Ли Фэн.
— Буду охранять столицу вместо ифу, — сказал Чан Гэн. — Хотя послы еще в столице, я боюсь, что это все — хитрая уловка Запада. Они могли усыпить нашу бдительность, чтобы потом неожиданно начать штурм города. Лучше быть настороже.
