Автор
В мире Великой Лян, где жизнь изменилась благодаря паровым машинам, Чан Гэн узнает правду о своем прошлом. После вторжения варваров его жизнь оказывается ложью, полною дворцовых интриг и заговоров. Любопытные персонажи и тайны ждут своего раскрытия.
Маршал отдал приказ четырем солдатам Черного Железного Лагеря перетащить огромную – размером с арку дома – коробку, а затем энергично зашагал к дому губернатора. Пройдя мимо цветочного сада и мятных кустов – тех, что он прошлой ночью благополучно общипал – он сорвал один листочек мяты и положил его в рот, даже не обратив внимания, что острый листный край изрядно порезал ему губу. Гу Юнь напевал мелодию, которую сам же и придумал, решив таким способом издалека известить о своем визите в качестве гостя.
Но, стоило Аньдинхоу ступить во внутренний двор губернатора Го, как его тут же попытался встретить смертоносный длинный меч, направленный прямо в его сторону.
Проходящий мимо слуга, несший чайный поднос, закричал от испуга и упал на землю вместе с чайным сервизом, который тут же разлетелся на мелкие кусочки.
В одно мгновенье из браслета на запястье Гу Юня вылетело острое, размером с ладонь, лезвие, оказывая сопротивление мечу Чан Гэна. Два острых края соприкоснулись, издав пронзительный звук. Однако, стоило Гу Юню согнуть пальцы в кулак и чуть сильнее нажать на меч, как запястье Чан Гэна болезненно заныло и начало быстро неметь. Мальчику пришлось опустить свой меч и отступить, иначе он рисковал бы остаться со сломанным запястьем.
Лезвие с щелчком скрылось в браслете Гу Юня. Сложив обе руки за спиной, молодой человек улыбнулся, спросив:
— Что могло так сильно разозлить Ваше Высочество этим ранним утром? Хотя это уже неважно. Вы можете выплеснуть весь свой гнев на вашего подчиненного.
Чан Гэн ничего не ответил.
Солнце еще не успело взойти, а старший брат уже вовсю тренировался с мечом. На этот раз Гэ Пансяо как следует подготовился, вспомнив известные ему хвалебные фразы для старшего брата. Однако до того, как мальчишка сумел улучить подходящий момент, на подходе к дому он неожиданно остолбенел, дрожа в подлинном ужасе. От потрясения он не решался даже выдохнуть.
Чан Гэн, похоже, плохо спал. Его лицо казалось бледным, а глаз нервно подергивался. Тяжело глядя на Гу Юня, он медленно опустил меч и невозмутимо произнес:
— Прошу прощения, похоже, я сильно оскорбил маршала своим промахом.
Гу Юнь потер подбородок, пытаясь сдержать смех. Он протянул руку, стремясь положить ее на плечо Чан Гэна, как всегда делал раньше, но мальчик, как и ожидалось, тут же отстранился и холодно произнес:
— Аньдинхоу, прошу, проходите в дом.
Гу Юнь смущенно убрал руку и прикрыл рот, кашлянув.
Услышав, как Гу Юнь обратился к нему по имени, юноша бессознательно остановился.
