Автор
Палаццо Фальконьери утопает на берегу итальянского озера в конце июня, когда тихий бриз кружит сосны и кипарисы, словно часовые стражи горной долины. Сад величав и красив, но его плотные тени и строгие очертания создают ощущение неприступности.
– Что ж, понадеемся, что он толкнет свою речь в Конвей-холле и быстренько отчалит.
– Понадеемся. – Она трет глаза. – Думаю, мне надо туда пойти. Не слишком хочется, но… – Она закрывает окно с «Известиями». – Саймон, могу я тебя кое о чем спросить?
– Разумеется.
– Как думаешь, может, мне нужно что-то поменять… ну… в своем стиле? Из-за этого комментария про женскую интуицию я теперь боюсь, что произвожу какое-то не то впечатление.
Он хмурит брови.
– Да нет, это даже близко не про тебя. К тому же, как нам не устают повторять, свобода – основа стиля в Темз-хаусе.
– О, Нико живет во вселенной собственной моды. Он учитель математики.
– Ясно.
– Я просто не хочу, Саймон, чтобы страдал авторитет отдела. Мы принимаем серьезные решения, и нужно, чтобы нас воспринимали всерьез.
Он кивает.
– Что ты делаешь завтра после обеда?
– Ничего особенного.
– Не хотелось бы закреплять стереотип, но, может, нам с тобой стоит пройтись по магазинам?
«Вернон Отель» – шестиэтажное, облицованное серым камнем здание на северной стороне улицы Хай-Холборн. Поскольку постояльцы гостиницы обычно столь же безлики, как и ее фасад, портье Джеральд Уоттс с радостью уделяет внимание потрясающе привлекательной молодой женщине, стоящей перед ним. Она одета в отороченную мехом парку, а взгляд за сероватыми стеклами очков светел и ясен.
Зовут ее – как видно из кредитной карты – Джулия Фанин. На ней нет обручального кольца; глупо, конечно, но это его радует. Протягивая ей ключ-карту от номера 416, он старается, чтобы их пальцы соприкоснулись. Это его воображение или он в самом деле уловил легкую искру ответа? Жестом дав понять, что дорожную сумку возьмет один из его помощников, который и проводит ее до комнаты, он наблюдает, как она, легко покачивая бедрами, направляется к лифту.
Ева приезжает на Ред-Лайон-сквер в без четверти восемь. В Конвей-Холле собралось около двух сотен человек. Большинство из пришедших послушать Виктора Кедрина уже заняли свои места в главном зале, а остальные или беседуют у отделанной деревом стены, или сидят на верхнем ярусе.
