В темном лесу, где лишь странные блестки света прорывались сквозь толщу густых зарослей, стоял Сержант Леший. Он уже умирал... Но даже тогда его могучий череп и изящная рука с СВД казались необычайно мощными, наполненными невероятной силой. Мир вокруг затихал, оставаясь лишь наблюдателем этого последнего молнией быстрого движения – и тотчас все замирало....
Здесь он все держит под контролем, а в Константинове отвечать за мою безопасность не может – вот основной лейтмотив хорошо аргументированного отказа на мою просьбу отпустить меня на трое суток в родной город.
Я понуро опустил голову и тяжко вздохнул. Затем хотел еще раз вздохнуть, но передумал – как бы не переиграть. Обмануть бригадира было непросто: огромный опыт работы с людьми в совокупности с глубоким интеллектом и звериное чутье – эти качества выделяли его из обычного разряда людей, которым можно навешать лапшу на уши.
Белый принадлежал к тому разряду людей, в круг которых входили мои хорошие приятели: Али, Зелимхан Ахсалтаков и полковник Шведов. Но! Всех этих ребят я в разное время заставил так или иначе быть мне полезными. Первых двух перехитрил, а последнего в силу обстоятельств смог расположить к себе чуть ли не против его воли. В моей работе самое важное – умение предельно точно регулировать степень необходимого усилия при воздействии на объект. Искусство чувствовать золотую середину…
Конечно, Белый прав – бабка моя перебьется и так.
Итак, второй раз я не вздыхаю – это будет перебор. Нагнав в глаза отчаяния, я поднимаю взгляд на бригадира и тихо, слегка запинаясь – как от распирающей душевной боли – произношу дрожащими губами:
– Бабка мне вместо матери… Она… Она из последних сил тянулась, старалась, чтобы у меня было все как у людей (судорожный глоток, тоска в глазах).
По-моему, получилось довольно сносно.
