В темном лесу, где лишь странные блестки света прорывались сквозь толщу густых зарослей, стоял Сержант Леший. Он уже умирал... Но даже тогда его могучий череп и изящная рука с СВД казались необычайно мощными, наполненными невероятной силой. Мир вокруг затихал, оставаясь лишь наблюдателем этого последнего молнией быстрого движения – и тотчас все замирало....
Вечером того же дня я поддался наконец уговорам Кротовского и согласился вторично прошвырнуться с ним в «уютное местечко», но по прибытии в злачное заведение всех обманул. Зайдя в дом, я мило улыбался всем подряд. По ходу своего движения я стащил у кого-то со стола бутылку шампанского и початую коробку зефира в шоколаде и наконец в одной из комнат обнаружил своих прекрасных полуголых крестниц. Девицы вовсю охаживали кнутами какого-то жирнозадого бедолагу, пристегнутого браслетами к кровати, и томно покрикивали от возбуждения.
Когда телка, приодевшись, выскользнула на крыльцо, с любопытством озираясь по сторонам, я схватил ее в охапку, оттащил в машину Кротовского и вывез из вертепа в лесополосу. Ну а в лесополосе – сами понимаете – такая тишь, такая глухомань! И никаких тебе гомосеков волосатых – трахайся сколько душа пожелает, употребляя между делом шампанское с зефиром.
Более всего, однако, мне понравилось посещение Центрального кабака, куда Кротовский пригласил меня на четвертый день после моего приезда из Константинова. То-то было хорошо, то-то было весело!
Несмотря на то, что кабак располагался на территории Центрального района, Вовку там прекрасно знали – и со многими посетителями он чувственно обнимался и лобызался, будто встретил горячо любимых братьев, внезапно воскресших после известия об их гибели.
