В темном лесу, где лишь странные блестки света прорывались сквозь толщу густых зарослей, стоял Сержант Леший. Он уже умирал... Но даже тогда его могучий череп и изящная рука с СВД казались необычайно мощными, наполненными невероятной силой. Мир вокруг затихал, оставаясь лишь наблюдателем этого последнего молнией быстрого движения – и тотчас все замирало....
Проанализировал ситуацию – ну и вот, пришел к оптимальному варианту. Попробовал – получилось…
– Да, складно, – задумчиво пробормотал бригадир, – складно… – И вдруг спохватился:
– Кстати! Вот старый осел! – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – А где этот твой коммерческий директор проживает?
– Луначарского, 70, – сообщил я, будучи уверен, что Белому только что подкинули «дезу» на этот счет. И уточнил для пущей важности:
– И заметьте: такими бабками ворочает, а маскируется под скромнягу, сволота! Домик средненький такой, мусор кругом, в козьей душегрейке ходит…
– Как, как? Луначарского, 70?! – медленно переспросил бригадир.
– Точно, – подтвердил я, – Луначарского 70. А что, собственно, вам… – и осекся. Показалось мне, что бригадира сей момент хватит «кондратий». Но только в первый момент показалось: нахватав полную грудь воздуха. Белый внезапно зашелся в припадке дикого веселья. Он охал, икал, хохотал навзрыд и бил ладонями по столу, сползая с табурета на пол.
Я был удивлен и обескуражен. Ну ничего, совершенно ничего не приходило на ум хоть сколько-нибудь толковое, чем можно бы объяснить внезапно обуявший хозяина приступ веселья! «Может, началось? – подумал я растерянно. – Чердаком двинулся?!»
Отсмеявшись, бригадир подошел к окну и, стукнув по стеклу, помахал призывно кому-то во дворе.
Спустя пятнадцать секунд в зал вошли два пенсионера, безвылазно торчавшие у ворот, и встали по обеим сторонам у двери.
У меня тоскливо заныло в низу живота, а в голове самопроизвольно застрял запоздалый вопрос: ну и где же я так лоханулся?!
Укоризненно покачивая головой. Белый выступил с речью:"
"– Этой ночью в нашем городе не бьыа ограблена ни одна солидная хата, малыш. Редкий случай! Были два «скока» у вокзала – но там заявленная сумма в обоих случаях не более четырех «лимонов» деревянными… Луначарского, 70… Луначарского, 70 – это дом, который я строю для Вовкиной матери – отделочные работы остались… А вот тот, что в заячьем душегрее, с бакенбардами – это сторож! Ха! Так это ты там развлекался?! Стекла выставил, котов с банками подбросил… Слушай, а на хера ты сапоги оставил?!
Я сидел ни жив ни мертв, затаив дыхание и боясь пошевелиться.
