Но дамы решительно отрицали, что что-то брали из комнаты соседки. А зачем? Что там есть-то? Барахло старое? Да кому оно надо! Тут приплатишь, чтобы на помойку-то вывезли, еще и потратишься…
– Что тут происходит?! Что с Витенькой?
Так Ирина интерпретировала вопль, с которым на кухню влетела потрепанная жизнью женщина лет пятидесяти… Хотя нет. Ей меньше, просто жизнь тяжелая. Отсюда и потрепанный вид, и крашенные хной волосы, и морщины на лице, в которых некрасиво скаталась косметика. И одежда дешевая, ну, тут важно не что, а как носить. А майку-размахайку в цветочек явно не надо надевать с полосатой юбкой-разлетайкой. Выглядеть будешь жутковато.
– Успокойся, Кать, не сдох твой ненаглядный, просто нажрался и спать завалился.
Матом густо были пересыпаны оба предложения. Как же без слов-связок? Катя высказалась в том смысле, что имела в виду всех присутствующих. И только потом обратила внимание на Ирину. И на форменный китель.
– Мы можем с вами потом поговорить? Минут через двадцать?
Катерина ретировалась с кухни и, судя по шуму, принялась затаскивать в комнату своего Витеньку.
Ирина продолжила допрос.
Увы… Результата не было.
Ирина могла поклясться чем угодно, никто из присутствующих в квартире не брал это распятие. Могли бы, но не брали.
Разве что с Витей не поговорила, но с ним еще пару дней не поговоришь. Да нет, что вы, он не пьет, так, после смены расслабляется. Тяжко на мусорке работать… Зато хозяин хороший, все в дом, все в семью… Таз, вот, принес хороший, мебель нашел, стул, стол…
Ирине захотелось облиться мирамистином. Или хлоргексидином. Утопиться в нем по уши и неделю не вылезать.
Но кто-то же взял это распятие?
Как не хотелось Ирине удрать из жуткой коммуналки, она продолжала беседовать с тетками. И…
Только тут Ирина сообразила. И выругала себя…
Ладно, исправиться еще не поздно!
Сложнее было поговорить с Милочкой наедине. Да так, чтобы ее мамаша не подслушивала.
Пришлось выставить любящую мать из кухни, а самим отойти к окну. И уже там, тихо-тихо…
– Мила, как зовут вашего парня?
– Нет у меня никакого…
– Мила, я ведь могу вернуть сюда вашу мать. И остальных соседей в подъезде опросить. Будет намного хуже. А так я обещаю хранить вашу тайну.
– И где вы с ним познакомились?
Милочка работала медсестрой в больнице. Все бы хорошо, но знакомиться с ней почему-то никто не хотел. Оно и понятно, зарплата маленькая, денег нет, ухаживать за собой некогда, вот были б у нее деньги…
Ушлый узбек ремонтировал что-то в хирургическом корпусе. Там, наверное, и приметил Милу. И пошел на штурм.