И Ирина готова была поклясться, что внутри куклы прячутся какие-нибудь частички реального мужчины – кровь, слюна, семя, к которым мы относимся сейчас решительно без внимания. Оставляем где попало и в ком попало.
И волосы соответствуют реальным.
Пару тысяч в парикмахерской. Пару тысяч в поликлинике. Тебе и волосы клиента соберут, и лишнюю пробирку крови нацедят. И не спросят – зачем?
Как сказал один мудрый человек, самое главное коварство дьявола заключается в отсутствии веры у людей.
Нет никакого черта, а раз нет, то и бороться с ним не надо. И никто не знает – как.
Вот, как с порчей. Стопроцентно, бегает ни в чем не повинный мужик по врачам, таблетки горстями пьет, а становится ему все хуже и хуже. И будет становиться.
А раньше б любая бабка посмотрела, да и сказала: порчу на него навели.
Если кто помнит замечательный фильм «Морозко», так там совершенно правильные слова. Губит-душит сиротинку не хвороба, губит-душит сиротинку злая злоба! Ни убавить, ни добавить. Только в фильме сиротинку душила собственная злоба, а тут – чужая.
Но кто сейчас поверит бабкам? И где такую найти? Чаще-то Астры и прочие цветочки-лютики попадаются, которые порчу от сглаза не отличат и на человеке их никогда не увидят.
Хотя и обратное было…
У них в деревне ведьм не было, а вот в Копалухе, километров за сорок от них, там да, была баба Маша. К ней народ за тысячи верст приезжал, и ведь помогала.
Не всем, что было, то было, но если уж за кого бралась, человек мог быть спокоен. Справится она с хворобой.
Как сейчас понимала Ирина, она не лечила. Она грязь и проклятия снимала, вот человек и выздоравливал.
А вот что с вольтом делать? Его ведь не так просто уничтожить, это она уже знала. Сегодня, когда она во сне попадет на ту поляну, к наставнице, она попробует узнать что-то. Но…
Нужен и вольт, и тот, с кого его делали. Вот представьте себе два сообщающихся сосуда. Это примерно то же самое. Из человека утекает жизнь, из вольта перетекает смерть… Можно один сосуд разбить, но из второго все равно все вытечет! Разве что помедленнее немного. Не за полгода умрет бедолага, а за два года.
Это, конечно, лучше, чем ничего, но – мало.
– Ишь ты, как на Чивилихина похож, – заметил кто-то.
Ирина сделала стойку.
– На кого, простите? Это кто-то в администрации? В думе? Или еще где?
Она в городе человек новый, она просто не знает местный муниципалитет в лицо… Да и знала бы!
Всех их зубрить, что ли? Вот еще не хватало! У нас столько чиновников, что выучить – жизни не хватит.
– Да нет! Кому эти чинуши нужны? – отозвался тот же мужчина, из понятых. – Чивилихин – это Аркашка. То есть Аркадий Игоревич. Директор нашего завода!
Ирина навострила уши.
Да, был в городе и завод. В отличие от многих других, не уничтоженный во время перестройки.