Ирина попадает на стажировку в полицейский участок, где сталкивается со сверхъестественными сущностями. Она вынуждена осваивать мир оборотней, вампиров и колдунов, пытаясь разобраться в происходящем. Перед ней встают вопросы о законности и личной жизни в этом необычном мире.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ирина попадает на стажировку в полицейский участок, где сталкивается со сверхъестественными сущностями. Она вынуждена осваивать мир оборотней, вампиров и колдунов, пытаясь разобраться в происходящем. Перед ней встают вопросы о законности и личной жизни в этом необычном мире.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ирина попадает на стажировку в полицейский участок, где сталкивается со сверхъестественными сущностями. Она вынуждена осваивать мир оборотней, вампиров и колдунов, пытаясь разобраться в происходящем. Перед ней встают вопросы о законности и личной жизни в этом необычном мире.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Бывает такое на реке, когда уже пришли оттепели, когда лед истончился и стал хрупким, словно полиэтиленовая пленка – пальцем проткнуть можно, когда на него не то что вставать – дышать нельзя. Бывает.
И если после этого выпадет снежок, запорошит, закружит… он просто прикрыл ненадежный синий лед. Он просто обманывает глаза…
Вот и этот дом обманывает.
Их много. Шесть человек, Марк, Андрей, Семен, Петр, Мария и Анна. Откуда в этом библейском списке еще и Маргарита?
Об этом Ирина и спросила в первую очередь.
– Маргарита – ваша старшая дочь?
– Почему – Маргарита?
– Мама так назвала. В честь бабушки.
И Ирине становится понятно, пусть не все, но кое-что. Достаточно увидеть промельк в голубых глазах женщины при этом слове.
Коротеньком, самом лучшем – для нее слове.
Мама, может, и не одобряла выбор дочери, но внучку полюбила. Маргариту, Риточку. И пока она была жива, Петр не подмял жену. Не подчинил, ничего с ней не смог сделать.
Ирина не знала, как это было. Но даже не сомневалась. Кравцов – человек достаточно властный, верующий, харизматичный – и нетерпимый к чужому мнению. Эгоцентричный – и жестокий, причем не к себе, любимому. Страшное сочетание на самом-то деле. Потому что рядом с ним жить нельзя.
Можно, наверное, но жить – и существовать суть разное.
Точно так же, как смотреть – и видеть. Радоваться потому, что так положено – или радоваться от всей души.
Здесь-то души и не было.
И прежде, чем Ирина успела сообразить, что говорит, у нее вырвалось сочувственное:
– Вам, наверное, было очень больно?
Ударь она женщину по лицу, и то такого эффекта не было бы.
Мария просто шарахнулась от нее, дернулась, словно Ирина вдруг рога и хвост отрастила.
– Не знаю. Но мне бы точно было больно, – призналась Ирина. – Лучше уж сразу, чем вот так, год за годом…
Ирина оглядела детей.
Вот стреляйте, режьте, убивайте…
Все они были копиями отца. Не лучшими, кстати, копиями. Словно проявленная фотография – и негатив. Не такими красивыми, яркими, обаятельными, словно размытые тени.
Зато наверняка это очень верующие и послушные дети.
– Выйдите, – попросила она детей.
Почему-то никто не думает об обратной стороне послушания.
Сегодня ты ведешь за собой стадо баранов. А завтра?
А завтра они тебя затопчут копытами. Им ведь плевать, кто пастух. Ты сам сделал их баранами, сам… чего ты хотел?
Вечной бараньей преданности?
Обязательно. Сразу же после стрижки.
Ирина дождалась, пока дверь гостиной закроется за детьми – и присела рядом с женщиной.
И крепко обняла ее за плечи.
– Поплачь. Легче будет.
Мария дернулась. Раз, другой, но вырваться не смогла. Да и не слишком-то хотела. А потом уткнулась носом в плечо Ирине…
И рыдала, рыдала, рыдала…
Прошло не меньше часа, прежде чем слезы остановились. Только вот женщинам было уже намного легче.
