Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Что, если он теперь всегда будет таким? Слезы навернулись на мои глаза.
– Вам надо отдохнуть, мадемуазель, – сказал граф.
– Да.
Я больше не видела золотого света, исходящего от алхимика. Словно он превратился в обычного вельможу, который смотрел на меня с сожалением и участием.
Я покачнулась. Этьен подскочил ко мне и подхватил под локоть.
– Милый, ты в порядке? – устало улыбнулась я. А в сердце разрасталось отчаяние – теперь я никогда больше не увижу розового цветка в его груди, волшебного фиолетового облака над головой любимого.
– Вроде да, – пожал плечами Тити, – только отчего-то все какое-то темное.
Я кивнула и всхлипнула, еле сдерживая слезы. Хотелось расплакаться, будто по усопшему другу. Привыкну ли я когда-нибудь к бесцветной обыденности?
Граф Салтыков протянул руку:
– Что ж, прощайте?
– Постой, Александр, – прозвучал до боли знакомый мелодичный голос.
Издалека из-под густой тени лип выступила статная красавица в красном платье старинного кроя. Она быстро и плавно приближалась к нам.
– Мадам Тэйра?
Граф Салтыков подался вперед в изумлении:
– Клементина?
Женщина подошла к нему и остановилась на расстоянии, которое могут позволить себе лишь люди, состоящие в самых близких отношениях. Мне это снится?
– Да, это я. Видишь, теперь я могу тебя видеть. Могу подойти совсем близко, – мадам Тэйра положила руки графу на плечи.
– Но как же… – пробормотал алхимик."
"– Ты только что избавил меня от дара, как и добрую сотню моих потомков, – женщина поднесла ладонь к губам и дунула. – Вот так. Шуу, и нет проклятия. Разрублен узел, который мы завязали. Ты еще назвал его иноземным словом «карма», помнишь?
– Клементина, – граф взволнованно разглядывал красавицу. – Бог мой, возможно ли это?
И мне стало ясно: он человек, просто ему доступно большее.
Малам Тэйра улыбнулась:
– Нет ничего невозможного – ведь так ты любишь говорить? Я ждала этого – страшно подумать сколько – три с половиной сотни лет. Дорогая цена за один неправильный выбор, – она говорила спокойно, но ее грудь вздымалась слишком часто. – Знакомься, Александр, мои правнуки в десятом колене: Этьен и Абели. Не правда ли, милые дети? И так влюблены друг в друга! Как мы с тобой когда-то.
