Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Я снова поклонилась, скрывая залившую мои щеки краску, – маркиза д’Эдикур называла особым гостем графа Салтыкова! Возможно, мне не придется искать его?! С бешено бьющимся сердцем я направилась в свою комнату.
* * *Но сидеть без дела я не собиралась. Едва горничная помогла мне переодеться, я написала письмо в самой куртуазной манере, и через полчаса карета уже мчала меня к особняку на улице Фран-Буржуа. Маркиза д’Эдикур была любезна и без обиняков дала адрес гостиницы на бульваре Сен-Жермен, однако заметила:
– Не думаю, что вы застанете там графа.
Я поблагодарила ее как могла учтиво, но, боюсь, вид у меня был настолько потерянный, что маркиза добавила:
– Если у вас действительно столь срочное дело к господину Салтыкову, попробуйте оставить ему сообщение через некоего Франческо Прокопио. Граф упоминал, что дружен с ним. Ресторан мсьё сицилийца называется «Лё Прокоп» и находится как раз неподалеку от бульвара Сен-Жермен – на улице Фоссе.
Я вновь воспылала надеждой и направила кучера в Латинский квартал. Увы, маркиза оказалась права. В гостинице лишь развели руками – граф Салтыков еще ночью рассчитался за номер.
Розовощекий добряк ресторатор тоже не знал, куда уехал русский «маэстро». Пока я писала свою сбивчивую мольбу о помощи, он принес мне кофе и странный белый шарик в печеной корзиночке, обильно политый шоколадом.
– Си белла синьорина не должна грустить, – мягко проговорил сицилиец, – пусть этот десерт подарит вашему сердцу лучик солнца!
На мою попытку отказаться ресторатор сделал обиженное лицо:
– Сделайте одолжение мне. А я сделаю одолжение вам, синьорина.
Вздохнув, я поднесла к губам ложечку белого десерта и ахнула – он был чудесным и холодным. Если бы мой голубой поток имел вкус, он был бы именно таким!
– Святая Клотильда, что это?!
– Мороженое, дольче синьорина, – расцвел мсьё Прокопио: – Кусочек холода, который согревает душу.
Умиленно глядя, как я ем угощение, ресторатор забрал мое письмо графу:
– Не волнуйтесь, передам как только представится возможность.
– Это очень срочно!
– Мадонна мия! Certamente! – раскланялся сицилиец.
* * *Мне ничего не оставалось, как вернуться домой и ждать ужина с «особым гостем», моля всех святых, чтобы им оказался русский граф. Несмотря на усталость, заснуть мне не удалось.
