В семнадцать лет у Абели проявляются странные способности, которые она не может контролировать. Ища спасение, героиня обращается к загадочному лекарю, слывущему колдуном. Но его сын, красивый и опасный, может оказаться врагом или спасением. Абели предстоит разгадать правду и найти свой путь...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ученица чародея»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В семнадцать лет у Абели проявляются странные способности, которые она не может контролировать. Ища спасение, героиня обращается к загадочному лекарю, слывущему колдуном. Но его сын, красивый и опасный, может оказаться врагом или спасением. Абели предстоит разгадать правду и найти свой путь...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Хельга Блум Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
В семнадцать лет у Абели проявляются странные способности, которые она не может контролировать. Ища спасение, героиня обращается к загадочному лекарю, слывущему колдуном. Но его сын, красивый и опасный, может оказаться врагом или спасением. Абели предстоит разгадать правду и найти свой путь...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сильная эмоция, – лекарь обвёл глазами кухню, взял нож и вдруг занёс его надо мной и заорал прямо в лицо: – Так я продырявлю тебя так же, как ты моего сына! Что? Хочешь? Хочешь?!
Я втянула голову в плечи и разрыдалась.
– Простите, мсьё, простите! Я, правда, не хотела… я не знала… клянусь вам…
– Чёрт! – лекарь швырнул нож на пол. – Мне от тебя нужен твой огонь внутри, а не слёзы с извинениями. Сосредоточься немедленно!
Ничего не вышло. Я плакала взахлёб и не могла остановиться. Лекарь, наконец, потерял терпение и буркнул:
– Ясно. Чтобы ты не самовольничала, похоже, нужно держать тебя пьяной.
Сквозь хмельной туман я испугалась еще сильнее: что он имел в виду – держать пьяной? Как собаку на привязи, чтобы не кидалась?
Но мсьё Годфруа произнёс гораздо мягче:
– Успокойся, Абели. На сегодня ты свободна. Извини, я был груб, но… ты и сама понимаешь… – он махнул рукой и обратился к слугам: – Софи, отопри комнаты Этьена. Кровать подготовь. Женевьева и Себастьен, помогите перенести его наверх.
Едва они вышли, я стрелой взлетела по винтовой лестнице к себе в комнату. Меня обуревали смешанные чувства: я сама не могла разобрать, в чём виновата и виновата ли. Кажется, Этьен не сожалел бы, даже увидев, как меня четвертуют… Можно ли наказывать и винить меня за попытку защититься, за те силы, которые творят, что хотят, и за то, что я не могу удержать их в себе? Откуда они взялись? В кого или во что я превращаюсь? Неизвестно.
Единственное, в чём я почти не сомневалась, было осознание, что у лекаря есть на меня планы. Им движет вовсе не стремление помочь. Но что? Я не понимала. Интерес ученого, алчность, месть или что-то ещё? И от этого непонимания во мне зародился страх – тот самый, холодный, материальный, который можно зачерпнуть из воздуха ложкой.
Всё расплывалось вокруг, но я не чувствовала себя пьяной. Я села к окну и решила: дождусь, когда все отойдут ко сну, и найду в кабинете мсьё Годфруа тот потрёпанный вековой фолиант. Если лекарь не собирается помочь мне вернуться к нормальной жизни, значит, сделаю это сама.
* * *Прикрывая ладонью свечу от сквозняков, я пошла вниз по винтовой лестнице. Меня пошатывало, но я старалась ступать неслышно.
В кухонном очаге тлели угольки, переливались в груде пепла золотым и алым, будто россыпь драгоценных камней. Дрожащее пламя на чёрном фитиле высветило шкафы и полки, накренившийся полупустой мешок, перевернутый кверху дном котёл.
Есть хотелось ужасно. На столе я обнаружила плетёную корзинку, накрытую полотняной салфеткой. Под ней пряталась круглая буханка с небрежно обломанными краями. Я отставила свечу и оторвала ломоть. Впилась зубами в мягкий, ароматный хлеб и закрыла глаза от удовольствия.
