Шутка с деканом Бартом была зрелищней и масштабнее. Но исчезнувший кусок крыши и пробуждение охранного контура ушло недалеко.
Мысль о том, что меня могут отчислить, я старалась от себя гнать. Она несла в себе то, что сейчас казалось самым страшным. Разочарование отца, которое гораздо больнее, чем его гнев. Возможный брак с Гольдбергом. И разлуку с Вестейном…
Со смешанными чувствами я смотрела в спину куратору. Он не оглядывался и шагал вперед. В молчании мы дошли до учебного корпуса. Наш путь сопровождали заинтересованные взгляды и шепотки. Ночью я поставила на уши всю Академию. Вой охранного контура слышали все. И чем больше адептов на пути мы встречали, тем лучше я осознавала масштаб проблемы.
Внутри мы долго петляли по коридорам. В этом крыле я никогда не была и украдкой косилась на картины и старинные вазы. Когда куратор замер перед темной дверью, я постаралась изобразить на лице крайнюю степень раскаяния. А затем Вестейн распахнул дверь и кивнул, пропуская меня вперед.
Я шагнула в комнату, натягивая жалобную и виноватую улыбку. И едва не сдала назад, когда оглядела помещение, в котором оказалась. Я ждала, что меня приведут в кабинет ректора. Нет, ректор здесь тоже был. Но я стояла на пороге небольшого зала.
В центре его находилась круглая площадка, от которой в обе стороны в три яруса шли столы. Еще один стол, массивный и внушительный, располагался на другом конце комнаты. На таком же массивном и внушительном кресле за ним восседал ректор. Места за другими столами тоже были заняты. Не иначе кураторы и деканы в полном составе. Вот и Холмен, Багрейн, Крон…Йоран, кресло по правую руку от которого было пустым.
Да, на такое я не рассчитывала. Но каким-то чудом выдавила приветствие и послушно вышла в центр комнаты. Вестейн встал рядом со мной и обвел собравшихся тяжелым взглядом. Крон тут же скривился:
— Как всегда, защищаешь своих щенков, Ааберг, даже самых негодных.
— Тишина, — бросил ректор. — Займите свое место, господин Ааберг.
— Я отвечаю за леди Скау перед ее отцом, — сухо напомнил мой куратор.
— Да не съедим мы эту девицу, — фыркнул кто-то из стражей постарше.
Под взглядом ректора Вестейн отошел и сел рядом с Йораном.
Какое-то время в комнате царило молчание. Все взгляды были устремлены на меня. Равнодушные, злые, заинтересованные… разные. Куратор смотрел прямо перед собой, и я видела, как напряжен Йоран. Готов удерживать Веста от глупостей. Надеюсь, получится. Метка под рукавом внезапно зачесалась, и я невольно завела руку за спину. Только бы пятна держались. Вчерашний поцелуй мог повлиять на них не лучшим образом.
Тут ректор, наконец, заговорил:
— Леди Скау, я вынужден вам напомнить, что адептам запрещается проводить алхимические работы вне лаборатории.