Ректор деликатно сообщил:
— Анна сумела приручить одичавшего байланга, который доставлял нам проблемы последние десять лет.
А затем он встал и распахнул окно, позволяя собаке пролезть в комнату.
В зале сразу стало тесновато. Стужа протиснулась внутрь, роняя на ковер хлопья снега, и втянула крылья. Остальным стражам она показала зубы, а затем деловито шагнула вперед и уткнулась носом мне в плечо.
— Что ты творишь, Стужа? — прошептала я. — Нас же сейчас снова накажут.
“Тебя нужно защищать от этих”, — сообщила она и выразительно оскалилась, глядя в сторону Крона.
Я погладила белую морду и попыталась убедить свою красотку, что справлюсь сама, и меня защищает Вест. Но куратор снова вызывал у нее сомнения. Тогда я украдкой взглянула на отца и обнаружила, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением лица. Собака явно произвела на него большее впечатление, чем похвала Вестейна. Надеюсь, жалобы на меня он тоже позабудет, хотя бы половину.
Наконец, Стужа согласилась вернуться в загон, отрастила крылья и выбралась через окно. Ректор также невозмутимо закрыл его и занял свое место. Пожилая дама прятала улыбку, обескураженные взгляды стражей были устремлены на меня.
Отец тряхнул головой и сказал:
— Что ж, если вы назначили наказание, могу ли я побеседовать с дочерью и ее куратором без лишних ушей?
Ректор кивнул:
— Вас проводят в кабинет.
Он сделал знак слуге, и тот распахнул дверь. Отец холодно распрощался с собравшимися и направился к выходу. Я пошла следом, Вестейн догнал меня уже в дверях. Его присутствие немного успокаивало. Но я понимала, что до этого отец держал лицо и честь рода. А вот теперь будет настоящий разбор полетов. Поэтому в маленький и уютный кабинет шагнула, как на казнь.
Мы оказались в небольшой гостиной. У окна стоял аккуратный столик, вокруг которого расположились три кресла. Слуга осведомился, стоит ли подать чай. Но отец так зыркнул на него, что тот понятливо исчез за дверью."
"Куратор остался невозмутим. Он взглядом указал мне на одно из кресел, и я нехотя села. Вестейн расположился в соседнем, а напротив нас сел отец. Я вцепилась в подлокотники, и теперь украдкой разглядывала ровные стены, обитые светлыми деревянными панелями.
Смотреть на отца мне совсем не хотелось. Но его я пока не интересовала.
— Когда я просил вас отпустить мою дочь на бал к Гольдбергам, господин Ааберг, вы отказали. Но на Зимний бал в замок Правящей герцогини вы взяли Анну с собой.
От тона, которым это было сказано, по коже бежали мурашки. Но Вестейн остался спокоен:
— Именно. У нас есть Свод Правил и собственные традиции, от которых отступать не принято. Анна приручила байланга, который доставлял проблемы последние десять лет. Хорошо проявила себя в бою, во время нападения грифонов.