В Ученице, мир переплетается с прошлым, где все кажется неумолимо далеким и запутанным. В каждой странице вы найдете реальные истории о сильных женщинах - от первой леди до таинственной жизни женщин-президентов Америки. Осознание приходит позже, когда каждая героиня делится своими тонкими и непростыми чувствами, ставящими во главу угла процесс и цель образования как единое целое....
Я чувствовала, что за мной наблюдают, словно само здание понимало: меня не должно здесь быть.
Впервые я встретилась с ним через несколько дней. Я ждала в приемной. Потом появился худой мужчина со связкой тяжелых ключей. Он открыл деревянную дверь в каменной стене. Я последовала за ним по винтовой лестнице в часовую башню, где находился его кабинет – светлая комната с очень простой обстановкой: деревянный стол и два кресла.
Садясь, я слышала, как кровь стучит в ушах. Профессору Стейнбергу было за семьдесят, но я не назвала бы его стариком.
– Я профессор Стейнберг, – представился он. – Что бы вы хотели почитать?
Я что-то пробормотала об историографии. Решила изучать не историю, а историков. Думаю, мой интерес был вызван чувством несостоятельности, возникшим после того, как я узнала о холокосте и движении за гражданские права. Я поняла, что знания человека о прошлом всегда будут ограничены тем, что говорят ему другие.
Впрочем, я сомневалась, что мне удалось объяснить это профессору. Когда я замолчала, профессор Стейнберг посмотрел на меня и спросил:
– Расскажите мне о своем образовании. Где вы ходили в школу?
Мне сразу стало трудно дышать.
– Я выросла в Айдахо, – выдавила я.
– И там вы ходили в школу?
Теперь я понимаю, что кто-то мог рассказать профессору Стейнбергу обо мне, наверное, доктор Керри. А может быть, он почувствовал, что я пытаюсь уклониться от его вопроса, и ему стало любопытно. Как бы то ни было, он не отстал от меня, пока я не призналась, что никогда не ходила в школу.
– Роскошно! – сказал он, улыбаясь. – Я словно оказался в пьесе «Пигмалион» Бернарда Шоу.
