Автор
В семье Катрин царил мрачный покой - отец, обрюзгший старичок с никотиновой щеткой на губах, только защищаясь крикнул быстрее, чем успел закурить. Несмотря на постоянную безработицу и непрекращающийся боксёрский труд, подъезд оставался унаправленным пространством, где Катрин чувствовала себя чужой....
Главарь постоянно менял план действий, а напарник его был просто конченым извращенцем, и все его мысли касались только задницы Катрин и её рта.
В голове девочки без конца крутилась мысль:
«Только не здесь, только не так, только не здесь, пожалуйста…»
Внутри дома был настоящий гадюшник. Пропитанный сигаретами и плесенью воздух тяжело оседал в лёгких и заставлял кашлять. Всюду были разбросаны вещи: какая-то одежда, женские сумки, пустые бутылки и горы окурков. Деревянные стены давно почернели от грибка и гнили.
Все трое прошли в дом прямиком в уличной обуви, не сбив грязь у порога. Катрин затащили в самую большую комнату, где грязи было чуть меньше. Руки девочки привязали пластиковыми хомутами к спинке старой металлической кровати. Она молча смотрела на смятую простыню и даже боялась представить, что обычно творится на этом самом месте.
Маньяки обшарили её в поисках личных вещей. В их руках теперь находились телефон и сумочка Катрин, в которой лежало заготовленное письмо. Они вышли из комнаты, оставив Катрин наедине с собственными мыслями, предварительно заткнув ей рот какой-то тряпкой.
«Чёртова кукла осталась дома. Как же я теперь отсюда выберусь?!»
До неё стали доноситься не слишком тихие голоса с кухни:
– Она за мной следила, представляешь? Тащилась до самого дома, ей что-то нужно, она что-то знает!
Катрин слышала, как вжикнула молния её сумки и на стол посыпались её вещи.
– Смотри-ка, письмецо.
Дальше наступила тишина – эти двое читали послание для родителей Нины.
– Чёртова сучка, откуда она знает?!
– Я же тебе говорил, что этот презерватив до добра не доведёт. Но как она узнала, что завтра ты поедешь его искать? А главное, указала точное время! Это какой-то бред!
Катрин шарила глазами по комнате в поисках спасения, а тело её всё сильнее ощущало непонятную силу, исходившую из кухни.
