Автор
В семье Катрин царил мрачный покой - отец, обрюзгший старичок с никотиновой щеткой на губах, только защищаясь крикнул быстрее, чем успел закурить. Несмотря на постоянную безработицу и непрекращающийся боксёрский труд, подъезд оставался унаправленным пространством, где Катрин чувствовала себя чужой....
Впервые за всё время Катрин увидела лица своих похитителей полностью, хоть и в тусклом свете. Алкоголь и частое курение оставили сильный след на худом лице того, кто сидел напротив. Понять, сколько ему лет, было сложно – навскидку от тридцати пяти до пятидесяти. Он улыбнулся жёлтыми, как налет в ванной, зубами, затем поднял письмо Катрин и произнёс осипшим голосом:
– Что это такое? Кто ты? Откуда ты знаешь про нас? С чего ты решила, что знаешь, где и во сколько мы будем завтра?
Катрин попыталась сглотнуть комок в пересохшем горле, но это было непросто.
– Я ведьма, – негромко ответила Катрин.
– Чего?! – произнес второй тип, который, как отметила для себя Катрин, был размером с медведя – он еле помещался в старый дверной проём, в котором сейчас стоял.
«И как только он не убил меня?» – подумала девочка, всё ещё ощущая жуткую ноющую боль в затылке.
Лицо у этого верзилы походило на уродливую глыбу застывшего цемента – шея, щёки и несколько подбородков наложились слоями друг на друга, а вишенкой на этом «слоёном торте» была большая родинка над бровью, из которой торчал длинный одинокий волос. Катрин старалась не смотреть на него, потому что от одного вида этого мужика её тошнило.
– Ведьма, значит? – снова заговорил первый.
– А с волшебной палочкой обращаться умеешь? – не в силах сдержаться, заржал здоровяк.
От этих слов улыбка на лице его товарища стала ещё шире, и он еле сдерживался, чтобы не засмеяться с ним на пару.
«Дебилы!» – обозвала их про себя Катрин, но даже рта не открыла, чтобы сказать это вслух. Зато глаза её выдали."
"Мужчина, что сидел напротив, увидел этот надменный взгляд.
Мужчина схватил её за волосы и притянул её лицо к своему. Катрин чувствовала, что его сердце бьётся быстрей, когда он видит боль и страх в глазах жертвы.
