— Мне всегда было любопытно то, что запрещено, плюс от всей этой старинной истории исходил более чем притягательный аромат тайны и бунта, как мимо такого пройти? Вот и посидел в свое время в архивах, пообщался с людьми, которые что-то слышали, что-то читали, что-то передавали от отца к сыну. Интересно было узнать, что тогда на самом деле случилось, почему столько запретов на всем, где только мелькает имя Виталий.
— И что, много узнали? — с интересом спросил я.
— И да и нет, — помедлив секунду, ответил мне Ворон. — Я успел узнать достаточно для того, чтобы немного понять истинные мотивы восстания и цели Виталия, но не продвинулся так далеко, как хотел бы. Мне для начала изрядно хлопнули по рукам, чтобы не тянул их куда не надо, и дали понять, что в следующий раз вдарят по другому месту, более чувствительному. Причем не только мне, но и тем, с кем я дружу. Точнее, дружил. Если моя голова — она только моя, что с ней хочу, то и делаю, то головы моих друзей — это другое дело. Ими рисковать нельзя. И я оставил свои поиски, во избежание.
— Не похожа эта Гертруда была на отравительницу. — Аманда поджала губы. — Девчонка вроде нас, ничего в ней рокового не было. Отравительницы — они другие, я видела, у нас в королевстве их время от времени казнили.
— А она такой и не была, — подтвердил наставник. — Просто случилось так, что именно ее заподозрили в отравлении брата одного из тогдашних королей. При этом она как раз пыталась его спасти от смерти, потому и была с ним до конца, до того момента, когда он испустил дух. Потом ее застали над бездыханным телом и обвинили в его смерти. Обычное дело. Как и то, что на основании этого ее приговорили к сожжению на медленном огне. Последнее, правда, не воспоследовало, ее успели похитить из камеры в последний момент и переправить на Юг, где в то время обретался сам Виталий. Ну а потом дороги привели ее в Лирой, где, собственно, она и нашла свою смерть. Но это я уже связал то, что сам знаю, с тем, что вы мне рассказали. Слушайте, вы везучие ребята. Вот так встретить свидетелей той эпохи, пообщаться с ними и остаться после этого в живых — невероятная удача.
— Насчет пообщаться — это да, а насчет остаться в живых… Они же сказали, что не тронут нас, — пожал плечами я. — Они же такие, как мы… Или почти как мы.
— Про то и речь, — пояснил наставник. — Вам повезло в том, что они помнят, какими когда-то были.
