Ежели так в дверь ломился, не спроста ведь?
Мужчина снова с сомнением ее оглядел, назад вот взгляд бросил, точно решая что про себя, но, видать, спешил…
— Жена моя, Лизонька, в родах уж который день к ряду, да все никак не разродится… — говорит, а у самого голос дрожит, а на глазах снова слезы наворачиваются. Видать, любит жену, вон как переживает.
Веша у себя в деревне с бабусей не раз роды принимала. Да только в основном помогала лишь. Бывали и такие вот случаи, особенно когда ребеночек не той стороной шел… Сможет ли она в одиночку помочь?
— Повитухи уж на ней крест поставили, крови столько… — он глаза ладонью закрыл, да говорить не смог дальше.
Веська боле тянуть не стала.
— Да рядом здесь, — рукой махнул куда-то в сторону, — в Василево.
Сама вернулась в спальню, где потанята за дверью уши грели.
— Лесьяра добудитесь, — велела им, — или если нет его, дождитесь, а как явится, скажите, что в Василево я, и чтоб срочно туда мчал.
Сама при том собиралась споро. В алхимическую вот наведалась, да с полок несколько пузырьков прихватила с зельями, надеясь, что Лесьяр гневаться на то не станет, все ж для дела.
В сумку все закинула, да поспешила к мужику.
— Тебя как зовут то?
— Богумир я, а Хозяин?
— Нет Хозяина, я за него, как вернется, его к нам отправят. Веди уже, — сама толкнула мужчину к тропе, дверь позади закрывая.
Богумир спорить не стал. Хозяина то он, признаться, боялся. Что тот в уплату попросит? Согласится ли вовсе помочь? Люди к нему завсегда в самый последний и крайний случай обращались. Не всем по плечу плату ему осилить… Да и жесток тот бывал. Вот, говорили, недалече парня какого-то на солончак сослал, что тот тому гадость какую-то смолвил…
Идти долго не пришлось, как с болот вышли, на кобылку взобрались и тут уж галопом. От силы час прошел на всю дорогу, а второпях таких не до разговоров было. Вешка только за Богумирову спину хваталась, позади него на лошади сидя. Да молясь про себя, чтоб успели они.
В деревню въехали, не сбавляя шага, только перед домом Богумир поводья натянул, что кобылка едва в свечку не встала.
— Тише! — шикнул на нее мужчина, соскакивая на землю. Вешка за ним заспешила.
У дома уж толпа родни подвывала. Плакали в основном, что Богумир сбледнул сильней. Да никто ничего не сказал, расступились.
Дверь со скрипом отворилась. Внутри темно было и душно, Веська на то нахмурилась. Благовониями дурными воняло.
— Лишних людей выгнать, — не церемонясь велела Богумиру, — двух самых толковых оставь, остальные пусть на улицу. Воды теплой нанесите, чистые простыни.
Тот кивал на все, в доме ее к нужной комнате провожая. В спальне еще душней оказалось. Вешка едва не выругалась. Тут здоровому то человеку тяжело будет, не то что роженице.
— Уберите это все, — махнула на чадящие смрадом чаши.