Автор
Ученица Хозяина Топи отправляется в болото по указанию бабушки, чтобы найти силу у Хозяина Болот. В этом месте обитает нечисть, а путники сталкиваются с опасностями и необходимостью просить помощи. Возникает конфликт между желанием выжить и угрозой дикой природы.
Нет, уж всякого повидать успела — и черти, и бесы, и иная нечисть, но чтоб голова отрубленная болтала, да в ухмылках губы тянула? Это уж где-то за гранью значилось!
Не сдержавшись, Вешка подобралась вся, а после, сделав несколько поспешных шагов, со всей силы ногой зафинтилила по непонятной штуковине. Полетело хорошо, со свистом. Странно только, что орало притом, да такими словами бранными, что, вероятно, в ту ночь все болото много нового узнало.
— Весенья, — магик дланью по лицу провел обреченно, — зачем ногой-то сразу?
Даже лягухи притихли, и ветер стих от той картины и сопровождавшей ее похабщины.
— Хозяин! — заорало басом с той стороны, куда башка улетела, — что за баб дурных ты вечно с собой таскаешь? Я в кусту застрял!
Веся рот ладошкой зажала, осознавая уже, что выкатившее на дорожку нечто было кем-то разумным, а не просто отрубленной головешкой.
Магик вздохнул тяжело, бормоча что-то из серии «как вы все мне дороги», и, раздвинув заросли осоки, с тропы сошел.
— Здесь обожди, — велел девице, отправляя к ней пару светляков. Веська и не собиралась с тропки уходить, не хотелось в трясину угодить. — Ты хоть голос подай, каравай.
— От каравая слышу! — пророкотало в ответ.
Не прошло и с полминуты, как страшный треск раздался, брань очередная, басистым голосом произносимая, а после воротилилсь уж вместе, и Лесьяр, и катившийся по земле… незнакомец.
— Прости, пожалуйста, — залепетала Весенья, — не со зла я, напугалась.
— Напугалась она… — ворчал недовольный.
— Колоб… — вздохнул Лесьяр, отряхиваясь, — ты что ночью в лесу делаешь?
Веша непонятливо на магика воззрилась. Они знакомы?
— Да вот как сказать, — а на лице круглом этакое натянутое выражение неловкости, — проблемы у меня случились, ха-ха, — и смех-то натужно прозвучал. О том, что Веша его в кусты зашвырнула пинком, уж и говорить не стал боле.
Весенья тем временем пригляделась и немного подуспокоилась. Поняла теперь, что вовсе не голова перед ними человечья, а нечто круглое, да с лицом. Щеки, испещренные тонкими бороздками, напоминали корочку румяного пирога.
— Это что? — все же шепнула на ухо магику, да только на нервах слишком уж громко-то прозвучало в ночной тиши.
— Не «что», а «кто», барышня! — возмутилось румяное нечто, — Я Колоб! И это, чтоб ты знала, звучит гордо!
— Что опять натворил? — Лесьяр головой покачал.
— Да проигрался я… в берлоге собирались. Косой, Потапыч, Волче и Лиска. Всех обставил, а с рыжей не совладал.
— Так ясно на что — на годы.
