Автор
В громких криках зрителей на арене светится азарт бокса. Наташа смотрит в стойку своего любимого спортсмена - до-ро-фе-яна, готовясь к решающему раунду. Здесь же училка наблюдат за её учащимся, погружаясь в волнующую атмосферу борьбы.
Хочется, чтобы он просто ушёл и оставил мне одну, но он не двигается с места.
— Люба, послушайте, — мягко говорит он, как будто хочет меня успокоить. — Мне трудно видеть вас в таком состоянии. Кто-то явно причинил вам боль. Тот, кто это сделал, недостоин ни единой вашей слезы.
Я прочищаю горло, стараясь сдержаться и не нагрубить. Слёзы высохли, но ощущения подавленности никуда не делось. Но ему, блин, какое вообще дело?
— Всё нормально, Илья. Спасибо, что зашли, но мне правда лучше побыть одной, — повторяю я, надеясь, что это звучит достаточно убедительно.
Он отходит на шаг, но не уходит.
— Люба, ну правда. Разве мужчина, который довёл вас до такого состояния, достоин вас?
Я ошарашенно смотрю на него. Его слова вызывают странную смесь недоумения и раздражения.
— Спасибо за заботу, но это не ваше дело, — отвечаю я сразу, чувствуя, как начинаю злиться. — Илья, пожалуйста, уходите.
Но вместо того, чтобы уйти, он делает шаг вперед, его голос становится мягче, и он продолжает почти шепотом.
— Люба, вы так прекрасны.
О Боже! Что?
— Илья, прекратите, — говорю твёрдо, чувствуя, как внутри растёт тревога.
Он снова не слушает. Его слова начинают звучать всё более навязчиво, а сам он слишком близко. Внедрение в моё личное пространство ощущается так мощно, что я чувствую нехватку кислорода.
И тут он делает то, чего я никак ожидать не могла.
Он подаётся вперёд, обхватывает меня за талию и, резко притянув к себе, пытается поцеловать.
— Не надо! — резко отстраняюсь, чувствуя, как паника начинает меня захлёстывать. — Вы.… что творите?! Вам лучше уйти! Сейчас!
Но он не понимает — или не хочет понимать. Взгляд его становится каким-то напряженным, движения — более напористыми. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за запястье и резко дёргает на себя.
Я впечатываюсь в его грудь и тут же оказываюсь прижата к ней крепко-накрепко. Внутри всё леденеет от паники, горло перехватывает, кажется, даже волосы на голове шевелятся от страха.
— Пусти! — со всей дури луплю его кулаками по плечам, но ему вообще по боку."
"— Ну зачем тебе этот придурок, ну? — он встряхивает меня, словно тряпичную куклу, второй рукой он хватает за скулы и крепко фиксирует, заставляя посмотреть на него. — Он ничтожество. Он никогда не оценит такую как ты, понимаешь? Ему плевать на твои чувства. Он будет трахать тёлок, как и трахал. Он же, блядь, звезда, перед ним каждая готова рогатки раскинуть.
