Автор
Я третий год работаю учителем в школе, но женщина осматривает меня со смехом и недоверием — как будто ожидала какой-то шутки. В моих просторных спортивных штанах и худи я кажусь несоответствующим роли. Хотя многие думают, что учителя должны выглядеть во всех смыслах пригодными к параду....
Пока Дима снимает стул с ближайшей к моему столу парты, я достаю из шкафчика ещё одну кружку, пакетик чая и коробку сахара-рафинада. Заливаю кипятком из чайника и ставлю перед Димой, а сама сажусь за свой стол.
— Вот и попробуем, — открываю конфеты, которые он принёс.
Вообще, пить вместе чай после уроков для нас привычно. Это как поздороваться или поболтать в коридоре. Мы с девчонками часто звали его к себе, а потом Дима и сам стал приходить. Это ведь нормально.
Но не сегодня. Потому что именно сегодня я как раз и чувствую, как меня тяготит это чаепитие.
— Дети поздравляли? — спрашивает глядя слишком внимательно.
— Да, — улыбаюсь, радуясь, что мне не нужно искать тему для разговора. — Цветов куча, сладостей. Объемся и буду толстой.
Дима смеётся, мне тоже становится легче общаться, и я улыбаюсь.
— Кать, — он вдруг становится серьёзным, и мне эта перемена не нравится. — Ты давно с ним?
— С кем? — тоже перестаю улыбаться, прекрасно понимая, о чём, точнее, о ком он говорит.
— С этим Макарским. Он мне не понравился.
— Так, — я встаю из-за стола, стараясь говорить максимально спокойно. — Дим, прости, но ты считаешь, я должна была предоставить тебе кандидатуру своего парня на одобрение?
Может, это звучит излишне грубо, но я не обязана отчитываться за свой выбор и предпочтения, тем более перед Димой.
— А он тебе парень? — Дима тоже встаёт и подходит ближе. Слишком близко. — Он ясно выразился, как мне показалось.
— Возможно, — резко разворачиваюсь и прямо смотрю ему в глаза. — А возможно и нет. Но это наше с ним дело.
Я чувствую, как меня наполняет гнев. В теле появляется напряжение, и мне хочется взять и оттолкнуть Диму. Мне совершенно не нравится, что он суёт нос в мою жизнь, даёт оценку, высказывает мнение, которого я не просила.
— Катя, — говорит куда мягче и прикасается пальцами к моей ладони.
Длинная, эмоциональная тирада, несвойственная Дмитрию, меня удивляет. Я понимаю его мотивы, но ничего не могу поделать с неприятием, вспыхнувшим внутри и подкатившим тошнотой к горлу.
