Автор
Я третий год работаю учителем в школе, но женщина осматривает меня со смехом и недоверием — как будто ожидала какой-то шутки. В моих просторных спортивных штанах и худи я кажусь несоответствующим роли. Хотя многие думают, что учителя должны выглядеть во всех смыслах пригодными к параду....
— Дим, — высвобождаю руку и пытаюсь отвернуться, отойти, чтобы некомфортный контакт стал не таким близким, но он вдруг снова настойчиво сжимает мои пальцы и тянет за руку к себе.
— Перестань, — делаю шаг назад, упираясь бёдрами в стол.
— Ну ты пиздец непонятливый, Дмитрий-коллега, — раздаётся спокойный голос со стороны двери.
Слишком спокойный голос. Я бы даже сказала неестественно.
Дима отпускает мою руку и резко разворачивается. Мне же хочется провалиться сквозь землю. Сердце ухает в груди тяжёлым каменным боем, а все органы и системы вдруг резко начинают ощущать нехватку кислорода.
Дима отходит в сторону, а Костя медленно проходит по кабинету. Я же вцепляюсь пальцами в крышку стола за спиной и застываю, наблюдая за Макарским.
— Девушка тебя, кажется, попросила перестать, — Костя подходит к Диме вплотную, а я даже дышать перестаю от напряжения. — Моя девушка. Ты ж вроде бы отклонениями не страдаешь, неужели не доходит?
Вижу, как Дима расправляет плечи и задирает подбородок.
Но Костя, как будто Дима внезапно испарился, поворачивается и подходит ко мне.
— С днём рождения, детка, — наклоняется и целует в губы, которые я плотно сжимаю, но он на это никак не реагирует. — Это тебе.
Опускаю глаза на небольшую продолговатую розовую коробочку, сверху украшенную белым маленьким бантом, которую Макарский мне протягивает.
— Спасибо, — отвечаю негромко, прочистив горло.
"— Тебе там тетради проверить не надо? Или оценки выставить? — Макарский с деланным недоумением оборачивается к застывшему в напряжённой позе Диме, и смотрит так, будто не ожидал, что тот ещё здесь.
— К чёрту, — выплёвывает Дима и быстро выходит, хлопнув дверью.
Я зажмуриваюсь, по-детски надеясь, что вот сейчас открою глаза и всего этого будто не бывало.
— Какой недогадливый, — равнодушно пожимает плечами Макарский и идёт закрыть дверь, распахнувшуюся после удара.
— Костя… — опускаю глаза, когда он снова возвращается ко мне.
Я такая слабая. Его запах, близость, дыхание у моих волос — сводит с ума, заставляя забыть обиду. Всё, чего мне хочется — это чтобы обнял. Чтобы поцеловал так, как он это делает. Но меня он тоже должен услышать: со мной так нельзя, я не вещь, мне больно от этого “а мы трахаемся”.
