Автор
Я третий год работаю учителем в школе, но женщина осматривает меня со смехом и недоверием — как будто ожидала какой-то шутки. В моих просторных спортивных штанах и худи я кажусь несоответствующим роли. Хотя многие думают, что учителя должны выглядеть во всех смыслах пригодными к параду....
— Я же заперлась!
— Ага, а ключ в замке снаружи оставила. Я расценил это как приглашение, — ухмыляется.
Я этот дурацкий ключ просто не заметила. И, думаю, Макарский это прекрасно понял.
Хочу попросить его выйти, но ни слова произнести не могу, потому что он раздевается и идёт в кабинку ко мне.
— Я тебя не звала, — говорю сердито, стараясь смотреть ему в лицо. Чётко в глаза и не ниже.
Но ему, похоже, всё равно. Он всё равно прёт как танк, вваливаясь в кабинку.
— Кажется, мне нужна помощь, — говорит приторно, поднимая брови домиком и кивая на свою травмированную руку.
— Ты и сам отлично справишься, — пытаюсь протиснуться, чтобы выйти из кабинки, но Макарский выставляет здоровую руку, преграждая мне путь.
— Иди ко мне, — привлекает к себе, обхватив за талию. — Хватит тебе уже пёрышки поднимать, моя гордая училка.
Он прижимает меня к своему обнажённому телу, утыкается носом за ухом и прижимается губами к мокрой разгорячённой коже.
Слишком близко. Так тесно. Без преград в виде одежды.
Я упираюсь ладонью в его грудь и чувствую, как под моими пальцами быстро и гулко бьётся сердце.
И сил оттолкнуть не нахожу. Мне просто не хочется этого делать.
— Чего же ты боишься, Катенька? — шепчет жарко, ловя губами горячие капли воды на моём плече.
А я утыкаюсь лбом ему в плечо, прикрываю глаза и перестаю упираться в грудь ладонями, опустив руки сначала вдоль тела, а потом несмело обхватив Костю за талию. Глубоко дышу, пытаясь отпустить напряжение, и чувствую, как проваливаюсь в этого мужчину, как врастаю в него, позволяя и ему проникать глубоко-глубоко внутрь.
Чувствую, как крошатся барьеры, возведённые разумом и логикой. Как тону в ощущениях, спровоцированных близостью и жаром его тела.
— Тебя, — выдыхаю едва слышно, но это чистая правда. — Что ты сделаешь мне больно.
— Катя, — Макарский скользит ладонью по моему лицу и смотрит в глаза, а я отмечаю, как крупные капли скатываются с его волос, текут по лицу, зависают на ресницах. — Никто никогда и ни на что не даст тебе в жизни гарантий, понимаешь? Так в дружбе, в здоровье, в бизнесе.
Это ведь не может быть правдой. Он взрослый, сильный мужчина, у него были отношения до меня, у него большой жизненный опыт, чего же ему бояться?
Но он прав.
