Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
Меня захлёстывают боль и отчаяние.
Хочется сказать что-то обидное и резкое, но ничего не приходит на ум.
А он — он внезапно дёргается в мою сторону и оказывается на кровати, разрушая мою иллюзию безопасности в считанные доли секунды.
Хватает за плечи... Руки сильные. Сам, хоть и не раскаченный, тоже сильный. Я против него — пыль.
Одеяло падает, потому что я начинаю вырываться, хоть и кажется, что теперь в этом нет никакого смысла. Это нужно было делать ночью. Брыкаться, отбиваться, звать на помощь. А теперь — теперь всё случилось.
Одеяло падает, обнажая мою грудь. Он тоже голый по пояс.
Он стискивает мои плечи еще сильнее, но глаза шарят по моей голой груди. Взгляд мужчины темнеет, он сгладывает — дёргается кадык.
— Не трогай меня! — взвизгиваю я, неожиданно для нас обоих.
Он лишь вдавливает пальцы в мою кожу.
— Вот что... Принцесса из леса... Был неправ — не надо было тебя трогать. Но! Детка, ты на моём члене три раза за ночь кончила, поэтому нечего тут из себя святую невинность изображать.
Он меня встряхивает. Как куклу. Коротко и жестко.
— Ясно? И у меня есть видеозапись нашей жаркой ночки, поэтому в полицию идти тоже не советую — мои адвокаты от тебя мокрого места не оставят. А у тебя брат под опекой. Отберут ведь...
Бьёт по самому больному. Так, что начинаю хватать ртом воздух.
— Вот... И до тебя всё начало доходить... - говорит уже медленней. И убирает руки.
Садится на кровать, отворачиваясь от меня. Потирает рукой лицо.
— Короче — ступай в душ, не устраивай истерик и поезжай домой, Лия Сергеевна.
Я воображаю, что у меня в руке нож, и я его бью в спину, наношу и наношу удары. Льётся кровь... От этой картины делается хорошо. Впервые по-настоящему хорошо за эти ужасные часы, что я провела вместе с ним.
Но это лишь воображение. Ножа у меня нет. Да и вряд ли я смогла бы ударить живого человека. Скорее, себя бы позволила убить...
В одном этот подонок прав, мне нужно домой. Брат дома один, всю ночь. Только бы с ним ничего не случилось! Тревога за единственного близкого человека, да еще и ребёнка, вытесняет все остальные мои переживания.
Мне нельзя думать о себе. Мне нужно думать о Богдане.
Я снова закрываюсь одеялом. Потихоньку сползаю с огромной кровати на пол, стягиваю с собой одеяло.
— Ванная где? — мой голос звучит глухо."
"— Там, — отец моего ученика — Захар Матвеевич Кабирин, рукой указывает мне направление, где в его спальне находится ванная комната.
