Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
— Я буду ходить в своих вещах!
— Ммм, — направляется в прихожую, хватает моё пальто, выгребает всё из карманов, потом берёт его и сапоги, заходит на кухню и, открыв окно, выкидывает всё на улицу.
— Стой! — восклицая я в последний момент, но уже, конечно, поздно.
Мои вещи улетели в окно.
— Ну, что? Еще одну истерику устроишь из-за того, что выбросил, а новые купил? Монстр просто. Удовлетворил не так, шмотки новые купил не те.
Я могу лишь стоять, дышать и хлопать ресницами.
Кабирин закрывает в окно, хмурится, когда подходит ко мне.
— Я тебя не порвал? — спрашивает, вгоняя в еще больший ступор, — Ты очень бледная... И глаза как у вампирши. Средней полосы. Весь день плакала?
Как-то отреагировать на это не успеваю, в дверь кто-то скребётся. И открывать идёт Кабирин. Как у себя дома. Что же он такой непрошибаемый?
Возвращается он быстро. С небольшим пакетом.
— Лия, я задал вопрос. Если что-то болит, если я действительно тебе навредил, то поехали в больницу, — он останавливается напротив, и мне приходится запрокинуть голову вверх, потому что он высокий.
Высокий, сильный, опасный мужчина, влиятельный и богатый. Я против него пыль.
Но он говорит про тело. А я — я никак душу собрать не могу. Чувствую себя мерзкой и грязной. Отвратительно использованной, беспомощной. Я боюсь на улицу выходить и не хочу идти на работу. Там его сын...
— Со мной всё отлично! — криво улыбаюсь, — И будет еще лучше, когда ты отсюда наконец-то свалишь!
— Ммм... Значит, как взрослые люди разговаривать мы не будем.
Как не в чём не бывало ставит чайник, распаковывает пакет. Там какие-то коробки с травяными сборами.
— Если ничего серьёзного, то тревожить людей среди ночи не будем, тем более, брата ты вряд ли захочешь оставить. Сейчас ты выпьешь успокоительный сбор, потом пойдёшь спать, а утром поедешь в больницу.
Он меня не слышит! Он как танк...
Опускаюсь на стул, закрываю лицо ладонями и говорю:
— Ну, что тебе еще от меня надо-то?!
— Хрен его знает, что я вообще тут делаю.
Он перехватывает мой взгляд и продолжает:
— Но я всё ещё здесь...
А эти слова заставляют меня заткнуться. Просто замолчать, выхлебать горькую жижу, которую он заваривает нам обоим. Он её тоже пьёт.
И, махнув на него рукой, уйти спать.
Я просто не знаю, как с таким, как он, можно бороться.
Глава 14
Захар
Девушка смотрит на меня обреченным взглядом.
