Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
Да пощечину отвесить Кирилл мне и не дал.
Перехватил за запястье. Держит. И в глаза смотрит... Так смотрит, будто душу вынимает из меня.
И я смотрю. Только не в глаза. В глаза — страшно. В его глазах бездна. И я не хочу туда."
"А вот на лицо — да, смотрю, и взгляд оторвать не получается. Повзрослел... Возмужал. Красивый какой...
Особенно сейчас, когда такой бешеный.
Грудная клетка вздымается и опадает, это видно, потому что куртка расстегнута. Дыхание с шумом вырывается.
И у него. И у меня.
А я... Я с каким-то ужасом осознаю, насколько скучала по нему, по этому невозможному мальчишке.
Какой Миша? Он и толики этих чувств во мне не будил. И ехать с ним на вечеринку я не хотела. Он бы стал настаивать на близости, а я... Сейчас глядя на Кирилла, могу позволить себе быть честной — я не хочу Мишу. Да, он — хороший, да, у него масса достоинств, да, я всё это время твердила себе, что нужно двигаться вперед.
Только это для разума. А тело.
Не то, что сейчас. С Кириллом. Господи! Да у меня все волоски на теле дыбом, мурашки табунами. И если бы это от страха. Присутствие Кабирина что-то запускает во мне на химическом уровне. И, когда мы были детьми, с этим было проще. Мой интерес к нему вполне вписывался в понятие ""дружба"". А сейчас... Кто мне скажет, что нужно с этим делать теперь? И можно что-то с этим сделать? Или это всё — конец? Полная капитуляция?
А потом, вдоволь наглядевшись на упрямый подбородок, точёные скулы, высокий лоб, прямой нос, я отваживаюсь заглянуть в глаза.
Губы пересыхают мгновенно. Облизываю. Сама не осознавая, что делаю. И что от этого, кажется, становится хуже. Потому что у Кирилла взгляд загорается еще сильнее. И зрачки так расползаются — почти перекрывают радужку.
Мы с Кабириным выросли. И у нас теперь совсем другие игры — взрослые.
Он не отпускает мою руку, но его хватка слабеет. Кажется, до него доходит, что он делал мне больно.
— Май... - зовёт по имени. И голос у Кирилла хрипнет.
А меня отбрасывает в прошлое, туда, где я ему доверяла, хотя доверять ему — это такое себе. Тот еще аттракцион. Кабирин же и научил меня, что доверять ему нельзя.
Хочется очнуться от этого морока, потому что тогда, в прошлом было больно. Очень больно от того, что мои мечты не совпали с реальностью.
