Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
А еще лучше очень хорошо молиться, чтобы он не сделал ей ничего плохого, потому что в противном случае...
— Евочка... Дай я поговорю... Ты слишком нервничаешь... - слышу я мужской голос. Ласковый...
Муж Евы забирает у неё телефон. Она отдаёт, не пытается спорить. Чудны пути твои, Господи...
— Здравствуйте, это Степан Арефьев. Вы знаете, где Кирилл? — голос звучит уже совсем иначе. С чётко выраженными металлическими оттенками.
— Нет, не знаю, — я расписываюсь в собственной беспомощности.
Я и не думал, что его понесло к той девчонке.
— Это плохо... Вы же понимаете, — вроде бы ничего особенного не говорит, но такое ощущение, что мне накинули удавку на шею и начали затягивать.
И вот что я должен отвечать? Послать его? Но... Он же явно не шутит. И если дочь Евы пострадает по вине моего сына, начнётся настоящий замес.
— Я всё понимаю... - мой голос начинает звучать аналогично голосу Арефьева.
Кирилл... Кирилл, что ж ты творишь, а?
— И? — как-то так у этого мужика получается, что он, даже не повышая голоса, поясняет полный абзац, к которому мы приближаемся.
— Что ""и""? Мои люди его тоже ищут... Или вы думаете, я ему подсказывал идеи, как лучше в*из*ится? — мне надоедает быть вежливым.
Какая к *уям вежливость. Еще и Лийка всполошилась... Вон глаза — как два блюдца стали.
— Я ничего не думаю. Просто Майя должна быть дома — целой и невредимой, — подводит этот Арефьев черту под нашим довольно непростым разговором.
— Она будет, — обещаю я, сам понимая, что мои слова — это пустой звук, — Может, она сама с ним уехала...
Высказываю я предположение. Они ведь общались долго. У меня сложилось впечатление, что дружили. До этого случая с подставой.
— Сам-то в это веришь? — съезжает Арефьев с рельсов вежливости и хмыкает.
Отвечаю честно:
— Нет.
— И я — нет.
— Ладно... Я понял... Подниму на уши своих. Как будут новости, позвоню.
— Жду...
На этом наша содержательная беседа заканчивается. Если только он что-то с девчонкой сотворил, я сам его прибью.
Какое-то время Арефьев отвлёк меня от Лии, а теперь я снова посмотрел на неё. Она стала белее мела, вцепилась пальцами в одеяло.
Бля... Как же всё невовремя.
