В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
— За себя боюсь. И за тебя…
И объяснила:
— Те трое, на берегу, тебя искали. Нечего им больше здесь делать. Верь мне, не я в том виновата. Кто-то из села предупредил. Веришь?
— Верю.
Эмиссар центрального провода
Курьер привел в банду Стафийчука пожилого, неторопливого селянина. Он был совсем мирного вида: поношенные, застиранные до белых пятен штаны из «чертовой кожи», сорочка, вышитая крестиком, коротковатый пиджачок, кнут в руках — так и хотелось посмотреть, где же кони, на которых он приехал. Сонные глазки равнодушно взирали на мир.
Со Стафийчуком он поздоровался, как со старым знакомым.
— Ого! — сказал Стась. — Такая честь для нас, друже Розум.
— Добре, добре, — прервал его тот, — про честь потом. Показывай, яку птаху прихватил… — И по-хозяйски, не спрашивая дорогу, пошел к бункеру проводника.
Стафийчук по пути кратко изложил обстоятельства поимки Марии. Из его рассказа выходило, что он чуть ли не нарочно завлек Марию Шевчук на базу, заподозрив в ней чекистку. А Волоцюга лишь подтвердил его неясные подозрения.
— Кажется, именно об этом вы и забыли, — иронически протянул Розум.
За это время Мария осунулась и побледнела, начала отвыкать от яркого света, от свежего воздуха. Кофточка ее почернела от грязи, пришлось спать на голой влажной земле, даже сена не дали. Мария увидела Розума, догадалась, кто он такой, облегченно вздохнула.
— Ну? — спросил Розум.
— Я — Горлинка.
Розум смотрел на нее все так же равнодушно, ни один мускул на лице не дрогнул.
— Горлинки не покидают леса…
— Но иногда залетают в села…
Стафийчук, Дрот, бандеровцы, набившиеся в бункер, напряженно слушали этот иносказательный разговор. Шел обмен паролями, известными только немногим посвященным. Розум смотрел на девушку выжидающе. Она дернула «молнию» на юбке, достала из потайного карманчика фотографию: средних лет мужчина, жилистая шея, равнодушные глаза.
— Кто это? — Розум пристально всмотрелся в фото.
— Так, знакомый…
— Видно, хороший мастер снимал — отличная работа. Не знаете, в какой мастерской?
— Посмотрите, там, кажется, написано.
Розум прочитал золоченую надпись: «Фотоателье Ф. И. Возного».
— Буду во Львове, обязательно сфотографируюсь у этого Возного.
Ответная фраза несколько отличалась от той, которую услышал однажды Василь Малеванный.
