В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Вы, конечно, не забыли, что вам лично обещано за успешное выполнение операции «Гром и пепел»? Обещание остается в силе. Но только я могу отдать приказ о вашем уходе за кордон. В случае срыва операции, моей гибели или других чрезвычайных обстоятельств никто не сможет осуществить то, чего вы так желаете.
Горлинка говорила сухо, официально, ровным, бесцветным голосом. Она изменилась до неузнаваемости: с проводником говорил человек, который привык командовать и не терпел ослушания. Стафийчук уже не раз проклинал ту минуту, когда вздумал вербовать учительницу.
— Так что в ваших интересах, Ярмаш, чтобы со мной ничего не случилось, — многозначительно подвела итог Горлинка. Она отлично знала волчьи нравы главарей крупных и мелких банд.
Поняв это, Стась сделал соответствующие выводы.
— Что вы, что вы! Великая для меня честь встретиться со славной дочкой нашего… — семинарист, выученик униатов, громкими словами прикрывал растерянность.
— Бросьте! Лучше постарайтесь покрепче запомнить то, что я вам сказала…
Стафийчук запомнил. Он молча глотал обиды, вымещал злость на «боевиках», всячески старался завоевать доверие Горлинки.
Подготовка к совещанию проводников шла полным ходом. План Стафийчука по объединению мелких бандеровских групп был одобрен Горлинкой и Розумом. Правда, в последнюю минуту Стась заколебался: мелкие группы оперативнее, в случае провала уничтожено будет одно звено, другие останутся невредимыми.
— Пустое, — возражала Горлинка. — Общими силами можно такие дела закрутить! Волков бояться — в лес не ходить… В крайнем случае после операции опять рассредоточим наши силы. Ясно ведь — придется нам покидать этот район.
— Знает ли краевой провод о наших планах? — спрашивал Стась.
— В этой зоне ни один шаг не делается без ведома Рена, — отрезала Горлинка.
Розум тоже настаивал на решительных действиях. Оставалось согласовать обе операции во времени. Откладывать их Горлинка не разрешила: агенты доносили, что в селах, которые бандеровцы, занятые внутренними делами, не тревожили, наблюдается затишье, серьезных воинских подразделений вблизи нет.
Несколько раз исчезал Блакытный.
