— Думала, ты уже уехал… — пролепетала «мягкая игрушка». — Приходила — тебя нет…
— Был дома, но не открывал, — признался Глеб.
— Погоди! Постой! Я позвоню Тане. Она сейчас прибежит…
— Не нужно! — отрезал он и протянул ей ключ от квартиры. — Передай. Пусть живет у меня. Вам вдвоем будет лучше.
Она боялась подойти к нему, прикоснуться и держалась на расстоянии, как в первый раз. Но Головеров угадывал ее желание…
— Глеб! Глеб! — неожиданно спохватилась «мягкая игрушка». — Меня преследует… этот черный! По пятам ходит! Выследил, где живу, а у меня дверь простая, фанерная… Я боюсь, Глеб! Он ворвется! Обязательно ворвется! Он вовсе не голубой, он — черный… Что мне делать?
Глеб достал пистолет, снял с предохранителя:
— Пользоваться умеешь?
— Нет! — Она замотала головой, но не испугалась оружия.
Он вложил пистолет в ее руку, поставил палец на спусковой крючок и направил ствол в паркет.
«Мягкая игрушка» хладнокровно надавила на спуск и вздрогнула от выстрела. В глазах блеснуло злорадство.
— Еще! — жестко скомандовал Глеб. — Три раза! Она выстрелила только раз, сказала жалобно:
— Паркет жалко…
Он вогнал новый магазин, оставил пистолет на боевом взводе.
— У тебя получится. Ничего не бойся. Ты станешь защищать себя. Не бойся, убивать легко… Потом бывает тяжело, даже если убил врага
Она сделала полшага вперед, осторожно взяла оружие
— Ты вернешься? Когда-нибудь?..
— Вернусь, — пообещал Глеб. Запах порохового дыма казался сладким.
— Мы за тебя молиться будем! — вдруг сказала «мягкая игрушка» и заплакала. — Почему-то так страшно, и хочется молиться.
— Ну что ты плачешь? Вернусь… Я же всегда возвращался, только ты не видела меня, и сейчас вернусь.
Из дома он уходил воровским способом — поднялся на чердак в своем подъезде и вышел через чужой…
* * *Два дня они ходили по военному городку, намечали, что где расположить, рисовали на ходу схемы тренировочных объектов — полосу препятствий, стрельбище, стрелковые тренажеры, учебные трассы для боевой техники, изучали условия летной подготовки на вертолетах — пилотаж, десантирование, аварийные посадки, объекты для отработки саперного дела — одним словом, все заново, с нуля, по полному курсу. Военное дело, как всякое искусство, не терпело долгих перерывов: мастерство бойца утрачивалось так же быстро, как мастерство музыканта, оставившего свой инструмент. Играть на музыкальных инструментах могли и умели сотни тысяч людей, но виртуозов всегда были единицы. Так вот эту виртуозность и следовало восстановить."
"Отдаленность и полное бездорожье спасли городок от разорения. Ничего тут не украли, не разбили, не разрушили, вывезли только содержимое складов, оборудование и технику.