Только ты сможешь помочь!
— Чем же я помогу тебе здесь? Тем более, говоришь, поеду на Балканы?..
— У меня есть документы, могу уехать отсюда в Россию без проблем. Но как мне там? Алик найдет!
И не пощадит ни меня, ни… ребенка. А у тебя много друзей, сослуживцев. Напиши им письмо, чтобы позаботились… о нас, спрятали. Твой генерал — влиятельный человек."
"Грязеву хотелось переломить себя, однако проколовшая его спица настороженной подозрительности оказалась тверже.
— Генерал в могиле, — заметил он. — Ты же знаешь…
— Ах да, — уронив лицо в ладони, вымолвила она. — Заговариваюсь… Совсем сошла с ума, не соображаю… Но есть же другие! Ты же понимаешь, от Алика, кроме твоих сослуживцев, никто не спасет!
Чуткий к ритмам слух не улавливал сейчас ритма истинного горя, все время слышался сбой, какой-то лишний, настораживающий такт, не позволявший душе сопереживать…
Расчет Бауди был уже понятен: Грязева подталкивали своими руками внедрить в «Молнию» разведчика. Напиши он письмо, Валю-Ларису, жену Сани, да еще и беременную, приютят, окружат заботой, возьмут под защиту, сделают своим человеком…
— Хорошо, — задумчиво проговорил он. — В понедельник договорюсь с Халидом, поедем и найдем врача. А сейчас — домой.
— Значит, из этой жизни мне нет возврата? — уже по дороге спросила она. — Думала, ты добрый, поможешь… Конечно, зачем я тебе? Изломанная вашим же кобелиным племенем? И ты такой же…
«Ангел, спаси меня! — неожиданно для себя попросил Грязев. — Вытащи меня! И ее, если она не виновата… И ребенка моего, если он есть!» Сообщение, заготовленное заранее, можно было не передавать, чтобы не сбивать с толку центр: все круто менялось и грозило полной неизвестностью. Лишь сейчас он начинал осознавать, что играя в «дембельское» настроение, он в глубине души тешил надежду на скорое избавление от турецкого «путешествия», оставлял маленькую лазейку, выражавшуюся в русском «авось».
Путешествиям же не было видно ни конца ни края…
В тот же день, вернувшись в лагерь, он вызвал курсанта, чтобы к вечеру приготовил шашлык из молодой баранины, хотел пригласить начальника центра Халида, однако тот его опередил, прислал гонца со своим приглашением в турецкую баню. Рассчитывал, вероятно, сообщить, что «дембель» отменяется и что служить ему в этом центре, как медному котелку. Редкие эти приглашения всегда что-либо означали, давали некий новый поворот событиям. И снова Грязев отметил момент глубоких сомнений, теперь настораживало совпадение — откровенность законной жены и почти тотчас — баня у Халида. Отменяя шашлык, Саня все-таки решил рискнуть и не отпустил курсанта. Человек он был подходящий, шустрый, любил услужить, умел помалкивать и не был замечен в связях с Бауди.