Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Потолки и стены коридора, кухни и ванной были напрочь испорчены грязными потеками, кое-где пластами отваливалась шпаклевка и обои со стен. На полу и мебели расплылись молочные лужицы, а сверху все еще капало.
— Вы знаете, сколько я потратила на ремонт? — с обидой спросила она, оглядывая жалкую картину. — И надо же, только осенью закончила…
— Я за все заплачу! — пообещал Головеров и вспомнил, что денег у него осталось на бутылку водки.
— Заплатите, да? А кто мне заплатит за то, что я месяц жила в грязи, пока был ремонт, и теперь еще месяц жить? А если вспучится паркет?
Квартира у нижней соседки была сделана по высшему классу и обставлена соответствующей мебелью.
— Рассчитаюсь за все, — тускло проговорил он, прикидывая, сколько и у кого можно занять денег.
— Не верю! Вы же алкоголик! Вы устроили у меня притон над головой, до утра не было покоя, а теперь еще и залили квартиру!
— Пожалуйтесь участковому, — пробурчал Головеров. — Впрочем, уже пожаловались…
— Что мне оставалось делать? — Она чуть не плакала.
— Жили? Кто над вами жил?
— Приличный молодой человек. Головерову вдруг стало обидно.
— Это я, я все время жил над вами! И был приличный молодой человек!
Она посмотрела недоверчиво, попыталась «узнать» — не узнала…
— Сколько же еще будет капать?
— Вода скопилась в перекрытиях, скоро выльется. — Что же делать? А если вспучится паркет?
— Надо все время его протирать насухо. Тогда не размокнет и не вспучится, — посоветовал Головеров.
— Мне сказали: ничего не делать, пока не придет комиссия из префектуры. Должны оценить ущерб.
— Ущерб? Опять ущерб…
— Вы знаете, сколько мне стоило настелить паркет? Полтора миллиона!
Головеров тоскливо огляделся, подставил ладонь под капель.
— Воевать — расходов меньше, чем жить…
— Что? — спросила она с испуганной настороженностью. — Что вы сказали?
— Говорю, стрелять и жечь дешевле обходится! — Глеб прикрыл за собой дверь и побежал по ступеням наверх."
"Уходя, он забыл запереть квартиру и теперь, едва переступив порог, почувствовал, что в комнате кто-то есть.
В кресле, среди неубранных вчера книг, сидел человек лет сорока, спокойный, по-кошачьи ленивый и хорошо облысевший.
— Прошу прощения, — сказал он, не вставая. — У вас была открыта дверь, Глеб Алексеевич.
Он показал удостоверение начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Фамилия была невыразительная — Иванов.
