Спецподразделение ФСК получает сверхсекретное задание: блокировать силы чеченского диктаторского режима. Действуя в условиях политических предательств и в полной изоляции, боевики «Молнии» могут рассчитывать только на себя. Напряженный триллер о войне, долге и выживании в условиях боевых...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Удар «Молнии»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Спецподразделение ФСК получает сверхсекретное задание: блокировать силы чеченского диктаторского режима. Действуя в условиях политических предательств и в полной изоляции, боевики «Молнии» могут рассчитывать только на себя. Напряженный триллер о войне, долге и выживании в условиях боевых...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Трофимович Алексеев Литрпг подборки серии
Спецподразделение ФСК получает сверхсекретное задание: блокировать силы чеченского диктаторского режима. Действуя в условиях политических предательств и в полной изоляции, боевики «Молнии» могут рассчитывать только на себя. Напряженный триллер о войне, долге и выживании в условиях боевых...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вокруг мельтешили, расплываясь в огне, человеческие фигурки, больше похожие на ночных мотыльков. Свернув на обочину, Глеб остановился, достал бинокль: вокруг костра шло гульбище, кажется, плясали горский танец, соединившись в круг, потрескивали автоматы, и белые следы трассирующих пуль уходили в небо вместе с искрами. Приблизившись метров на сто, он еще раз оценил обстановку, пересчитал пляшущих — около двадцати человек, пьяные, краснолицые, чем-то напоминающие американских индейцев, разве что вместо перьев — пятнистый камуфляж.
— Ну, доигрались, сволочи, — пробормотал Глеб, доставая из машины оружие. — Сейчас спляшете…
Он ушел с дороги далеко в сторону, поближе к селу, выбрал позицию и, встав на колено, как будто в условиях полигона, засадил гранату в костер. Взрывом разметало и почти затушило огонь, разлетевшиеся головни замерцали во тьме сотнями черт и точек. Отбросив пустую трубу гранатомета, Глеб схватил автомат и веером, от живота, разрядил весь магазин. От блок-поста послышался визг, стон, надрывный крик, запоздало и беспорядочно прострекотал автомат. Тем временем Глеб уже прыгал по камням в сторону дороги, к машине, на бегу замечая, как вздыбился столб огня от взорвавшегося автомобиля у поста — одного из многих, вкривь и вкось стоящих по обочинам. Пламя высветило круг, в котором бегало несколько человек, поливая очередями то место, откуда стрелял Головеров.
Он же зашел теперь к ним сбоку по дороге и хладнокровно расстрелял оставшихся одиночными выстрелами. Посидел на проезжей части, выждал, когда стихнет крик умирающих, и валкой походкой двинулся к блокпосту…
Скорее всего, это была ночь кровной мести, ночь «длинных ножей»; неведомая зловещая рука отворила шлюз беспредела и зверства, ввергла человеческий разум в первобытную дикость, ибо ничем иным невозможно было объяснить зрелище, скрытое за огнем, за строем танцующих пьяных людей. У блок-поста, на бетонной площадке валялись обезображенные трупы стариков, мужчин и женщин, детей и старух, убитых одинаково — ударом ножа по горлу…
Похоже, вырезали целый род, свели старые счеты. Уголь ненависти тлел долго, лет семьдесят, если судить по возрасту самой старой жертвы, и вот дождался своего часа, вздулся, обратился в огонь!
Их привезли сюда еще живыми, связанными, и прежде чем нанести смертельный удар, куражились, мучили, пытали. В багровых отблесках пылающей машины — горели колеса и салон — мертвые мужчины казненного рода казались отлитыми из чугуна, остывающего на ночном холоде, а тела обнаженных, обезображенных женщин сверкали желтым пламенем, будто золотые…
А те, кого исполненная кровная месть привела в животный восторг, кто торжествовал победу, танцуя у огня, лежали пятнистыми комьями среди дымящихся головней.
