Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
Такого оборота никто не ожидал, у «Молнии» не было опыта борьбы с подобным «противником» — женщин и детей берегли даже в Африке…
Разведка вернулась лишь через полтора часа и принесла неутешительные вести: на дороге плотно стоят войска, сплошная линия обороны чуть ли не до Грозного, впереди них гражданское население, и если пробиваться, то придется в первую очередь рубить его. Хоть становись и кричи — нет у нас вашего Диктатора! Нет!.. Решили уходить назад, через железную дорогу к Сунже, и попытаться захватить «бронепоезд» либо закрепиться на берегу, изрезанном оврагами.
Еще не было пяти, когда группа снова оказалась перед железнодорожной насыпью. И тут вдруг со всех сторон поднялась невообразимая пальба, крики людей, заревели моторы бронетехники и грузовиков. Можно было предположить, что началась операция по прочесыванию, однако войска режима спешно грузились в транспорт, лезли на платформу «бронепоезда», и все это уносилось в сторону Грозного со стрельбой и густым ором. Подхватывая на руки детей, разбегались в разные стороны женщины.
Крестинин несколько запоздало включил радиоперехват, а достаточно было простого приемника…
Передавали обращение Диктатора в прямом эфире. Он сообщал, что все слухи о его пленении не что иное, как домыслы и провокация оппозиции, чтобы посеять панику и раскол в обществе, что он никуда не выезжал с территории республики и занимался государственными делами.
* * *"
"Дед Мазай отыскал пропавших «зайцев» неподалеку от Алханчуртского канала у дороги на Грозный. Сидели на крохотном каменистом островке, а вокруг разливалась грязь неимоверная, в которой тонули грузовики, БТРы и танки. Земля, избитая и изорванная гусеницами, взрытая снарядами, не раз политая кровью, уже напоминала лавовый поток, излившийся из грязевого вулкана.
Генерал застал Тучкова еще живым, но изо рта уже пахло землей…
— Не умирай, Князь, — просил он, держа холодные руки в своих. — Погоди, вот выберемся отсюда, в Склифосовского положу. А там тебя выходят!
— Долго ждать, Дед, — слабо отозвался Тучков.
