В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
– И Гуров бросил на стол перед Курочкиным фотографию мертвого тела Копытина. – Я вам про него говорил, если вы не узнали. Это Геннадий Васильевич Копытин, с которым вы пытались реализовать клад на «черном рынке». Убили бедолагу. Два ножевых ранения в грудь, и оба смертельные. Уголовники умеют бить, уверяю вас.
Курочкин смотрел на фотографию стеклянными глазами. Гуров бросил ему еще парочку, но уже в других ракурсах. На них был хорошо виден разобранный пол.
– Они что-то еще там нашли в этом доме. Было там еще что-то под полом, и, видимо, того же хозяина, что и в шкафчик клад спрятал.
Так, теперь в глазах научного сотрудника забилась мысль, отметил про себя Гуров. Продолжим развивать успех. И он бросил на стол еще несколько фотографий.
– Смотрите, смотрите, Павел Андреевич. Это Хондулян. Так, мелкий уголовник по кличке Ходуля. Убит возле все того же вашего шкафа. Те же два ножевых в область груди. Обратите внимание, шкаф повернут, а в задней стенке дыра. Это тайник, о котором вы прекрасно знаете. И он пуст. Чувствуете закономерность? Клад забирается, конкурент, или лишний рот, или свидетель убивается. Весьма однообразно. Ножичком. Между прочим, как установила экспертиза, ножичком не фабричного изготовления, а изготовленным ручным способом.
– Я не знаю этого человека, – с каким-то странным облегчением ответил Курочкин.
– Верю, могли и не знать. Покойный Копытин их всех знал. А место, где убили парня, – это мебельный цех сына той женщины, что купила ваш шкаф в комиссионке. Его чуть не загребли в СИЗО, подозревая в связи с преступниками. Да вы его знаете. Он к вам приходил консультироваться по поводу реставраторов мебели. И вы испугались, когда узнали, о какой мебели идет речь.
– Это не я, – тихо сказал Курочкин.
– Верю, – кивнул Гуров. – Это Копытин. Валите все на него. Труп выдержит все. Но пойдем дальше. Вот вам еще один покойничек. И все из той же оперы.
