В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
«Мазда» резко ушла влево на грунтовую дорогу. «Форд» все же сбавил скорость и вошел в поворот. Гуров показал Бойцову вперед, туда, где грунтовка шла параллельно асфальтированной дороге и только потом уходила в лес. Сашка понял и вдавил педаль до пола. Теперь они обогнали «Форд» и почти поравнялись с «Маздой». Гуров вглядывался в лица тех, кто сидел в машине. Точно, Самарин. А за рулем? Не видно.
Сашка притормозил так, что машину занесло и она проехала боком по глинистой поверхности обочины. Потом она плавно съехала в кювет и выбралась на грунтовку.
– Не стрелять! – заорал Гуров, но было поздно. Невысокий белобрысый старший лейтенант вскинул руку, положил ее на капот машины и несколько раз выстрелил в сторону беглецов."
"Самарин, бежавший последним, вдруг вскинул руку с чем-то зажатым в ней и повалился набок нелепо, как подкошенный. Длинный вернулся было, но тут у его ног запрыгали фонтанчики, выбиваемые пулями второго инспектора.
– Не стрелять, идиот! – продолжал кричать Гуров.
Когда они поднялись на пригорок, второго уже не было.
Гуров протянул руку и вытащил из пальцев Самарина сумочку. Один из инспекторов вернулся с аптечкой и сейчас изготавливал тампон, чтобы прикрыть рану и не давать попадать в нее воздуху.
– Самурай, ты меня слышишь? – позвал Гуров. – Игорь! Самурай! Самарин! Кто с тобой был?
Самарин перевел взгляд на Гурова, но неясно было, понимал ли он что-то или лапы смерти уже сжали его мозг, спасая умирающего от ужаса понимания собственного конца. Гуров попытался прочитать в глазах Самарина хоть что-то, говорящее о сознании.
