В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
Но тот вдруг вытянулся странно, стал как-то длиннее и замер. Голова свесилась набок, как у куклы… кровь больше не выплескивалась толчками изо рта. Глаза смотрели с непонятной пустотой куда-то в сторону.
– Один охранять тело, вызвать опергруппу, второй за мной, – устало приказал Гуров и, прихватив сумочку, побежал выше по склону. Туда, где скрылся Губарев. Следом, шумно дыша, побежал Бойцов.
Черная спина была хорошо видна среди белых молодых березок. Преследователи растянулись цепью и пытались отрезать уголовника от Ленинградского шоссе, от возможности захватить машину.
То, что он увидел дальше, заставило закричать от бессильной злости. Уголовник встретил молодую женщину с мальчиком лет пяти, которые собирали грибы. Выбив из рук женщины ведерко, Губарев схватил ее за шею и, развернув к своим преследователям, прижал ствол пистолета к ее голове.
– Эй, вы там! – кривя изуродованную губу, крикнул уголовник. – Стоять, суки. Еще шаг сделаете – я бабе мозги вышибу. Или пацаненку ее. Выбирайте!
Гуров устало опустился на одно колено за деревом и опустил голову, пытаясь восстановить дыхание. Неподалеку упал на дерево Бойцов и выжидающе посмотрел на сыщика. «Что ты смотришь на меня, как на волшебника, – с тоской подумал Гуров. – Это самое неприятное, что могло случиться.
– Че делать будем, товарищ полковник? – просипел за спиной инспектор ДПС.
– Губарев! – подняв голову, крикнул сыщик. – Сдавайся. Не делай хуже, чем есть.
– Ты меня знаешь, начальник?
– Мы тебя установили уже. Ты в бегах, но это мелочи по сравнению с умышленным убийством двух и более лиц с отягчающими. Ты же понимаешь, что это пахнет пожизненным.
– И че мне терять, начальник?
– А ты подумай, Губа! На хрена тебе усугублять все до такой степени.
– Ой, купил ты меня! – нехорошо засмеялся Губарев. – А то я не знаю. Да через пятнашку я напишу заяву, и меня выпустят. У вас там сидеть уже негде. Опять же амнистия какая подкрадется незаметно. Не, не сидеть мне пожизненно, даже если и дадут.
– Зря ты так думаешь, Губа! Оттуда не выходят.
