В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
Мистификаторы, или хулиганы, или преступники? То ли несчастные случаи, то ли убийства, замаскированные под несчастные случаи.
– Так это та самая строительная площадка и есть, – засмеялся Бойцов. – Вы бы видели кровавую надпись там на стене. Зловещую!
– Надпись? Что за надпись?
– «Коснешься ты, и смерть коснется тебя! Чувствуешь ее ледяную костлявую руку???» – процитировал Кузнецов. – Я точно запомнил. Думал, из стихов откуда-то, из классики. Потом в Интернете смотрел, но не нашел.
– И кровью, главное, написано, – подтвердил Бойцов.
Мастер ждал Гурова в опустевшей мастерской, расхаживая вокруг старинной тахты и разглядывая ее критическим взглядом. Высокие изогнутые ножки, мягкий изгиб подлокотников, асимметричная спинка – все говорило о старинном дворянском усадебном стиле девятнадцатого века. Судя по обрезкам ткани, валявшимся кое-где на полу вокруг, тахта пережила реставрацию.
– Здравствуйте. – Гуров вошел и остановился, глядя на единственного в помещении мужчину с собранными в хвост на затылке седоватыми волосами, скуластым лицом и меленькими глазами.
– А-а, это вы из полиции? – не сразу обернулся мужчина. – Это я Ганьшин Олег Андреевич.
– А моя фамилия Гуров, – представился сыщик.
– Вечер добрый, – пожимая гостю руку, кивнул Ганьшин. – Как вам, а? Кажется, мы попали в стиль сто процентов.
– Вы про диван? – спросил Гуров.
– Это тахта, дорогой полковник, или софа, если вам угодно. Мы ей обивку сменили и наполнение. Все истлело, но форму, кажется, удалось сохранить, и ткань сделана на заказ. Точно такая же, правда, выглядит более новой, но это неизбежно. Зато фактура, обратите внимание! Ее соткали не на современном оборудовании, а на аналоге девятнадцатого века. Вот что важно! И сразу другой эффект.
– Ткань на заказ? Вы заказывали несколько метров ткани специально для этого изделия?
– А у нас, у реставраторов, все штучное.
– Я, собственно, примерно по этому поводу к вам и пришел, – напомнил Гуров с улыбкой.
– Ах да, простите, – смутился мастер. – Я все о своем, своим голова забита. Так я вас слушаю.
