В Горчакове непривычная тишина окутывает строительную площадку. Сигаретные дымки и молчащие механизмы создают необъяснимую атмосферу тревоги. Когда комиссия прибывает, кажется, что время застыло, и в эти минуты решается судьба строительства.
– И какую информацию удалось получить о Холине?
– Увы. Жил один, почти никуда не ходил. Сидел во дворе на лавочке, ходил в магазин. И к нему никто не приходил. Как-то видели женщину, но потом оказалось, что она из Пенсионного фонда. Одна соседка по описанию ее узнала. Представитель Пенсионного фонда после Холина заходила и к ней.
– А самого Холина как описывают, характеристику какую-то ему дали?
– Дали. Ничего выдающегося или выпуклого. Ровный в общении, не склочник, со всеми вежлив, улыбчив, неразговорчив.
– А про шкаф что соседи знают?
– У него в квартире из известных нам соседей были только двое. Один электрик. Он ему выключатель менял, когда у Холина что-то там заискрило. И еще одна женщина. Она проходила мимо его квартиры, когда услышала там грохот. Дверь была не заперта, и она вошла. Холин тогда стекло в окне менял и уронил его, разбил. И палец порезал сильно. Соседка и кинулась с помощью.
– Они что про шкаф говорят?
– Оба, и женщина, и электрик, были у Холина в квартире впервые.
– А Холин что ответил?
– Говорит, улыбнулся только, и все. А женщина, кстати, тоже обратила на шкаф внимание. Холин оттуда доставал бинт, йод. Та к шкафу отнеслась с прагматичной точки зрения. Она покачала головой и стала спрашивать, а как его сюда затащили-то.
– А кто-то видел, как шкаф выносили, кто-то знал эту историю с продажей шкафа местному музею?
– Эта же тетка видела, она там, похоже, была самая любопытная и по каждому чиху нос совала. Говорит, услышала шум и выбежала в общий коридор. А там мужики в спецовках шкаф катят на каких-то приспособах с колесиками.
– Понятно, молодцы, – кивнул Гуров. – Нужна нам теперь информация о всех жильцах, кто жил в этом доме раньше.
