Автор
Рассказ о кубанской жизни, где старый атаман передает внуку народную мудрость о семье и браке. Через грубоватый юмор и диалекты автор раскрывает традиции казачества, любовь к родной земле и поколенческую передачу ценностей в колоритной станице.
— Господи, Сергей, прости, — взмолилась молодая женщина, метнувшись к нему, шипящему рассерженным кошаком, и явно не зная, за что первое и схватиться.
— Лилия, у тебя мужчина есть? — злобно выпалил Сергей и тут же обомлел от собственной наглости.
""Вот это ты развил тему постепенно"" — офигел дебил, но тут же получил-таки по затылку дубиной от всячески одобряющего прямолинейное движение пещерного самца.
Несколько секунд женщина смотрела на него недоуменно, но потом почти беззвучно рассмеялась, качая головой.
— Есть один, самый лучший из возможных. Надеюсь, однажды сделает какую-нибудь женщину по-настоящему счастливой."
"Что-то, может, это было и сердце, сначала ухнуло вниз, но потом так же стремительно подпрыгнуло до самого горла, когда до Сергея дошло, что говорит Лилия об Антошке. Схватив ее за руку, которой она тянулась к его ушибленной голове, он потянул женщину на себя и теперь готов был зашипеть уже не от боли, а от безумно кайфового ощущения мягкости ее тела, прижавшегося к нему. Ее абсолютно уникальный аромат окутал его, заводя и одаривая бесконечным уютом одновременно. Словно он стоял голышом на морозе, а потом резко шагнул в щедрое, какое-то многогранное тепло, мгновенно пронесшееся сквозь тело и сознание, прорвавшись в какие-то прежде необитаемые закоулки его сущности.
— Значит, я не рискую получить по спине штакетиной за это, — бросив на землю гаечный ключ, Сергей обхватил второй рукой затылок Лилии и, чуть склонив голову, вопрошающе коснулся ее губ.
— Господи, я уже и забыла почти, как это чувствуется, — отстранившись на мгновение, прошептала Лилия и вернула ему поцелуй. Сначала неуверенно, будто и правда вспоминала — каково дарить такую ласку, но потом все больше откликаясь на усиливающуюся требовательность его движений. Сергей стиснул ее сильнее, и его тряхнуло от тихого благодарного стона, которым ответила ему Лилия. Ее руки ерошили его волосы, гладили щетину на щеках, ощупывали шею и плечи, даже не столько лаская, а словно жадно поглощая сам факт его доступности для ее прикосновений. Он неожиданно ощутил себя жизненно необходимым источником, к которому Лилия припала, беззащитно демонстрируя, как долго ее мучила старательно скрываемая жажда. И в эту секунду совершенно не мог бы припомнить, заводило ли его что-то сильнее, чем ее бесхитростная откровенная демонстрации необходимости его близости.
Скрипнувшая дверь и мазнувший по двору луч фонаря заставили их отпрянуть друг от друга.
— Лиль, — обеспокоенно позвала баб Надя.
