Автор
Рассказ о кубанской жизни, где старый атаман передает внуку народную мудрость о семье и браке. Через грубоватый юмор и диалекты автор раскрывает традиции казачества, любовь к родной земле и поколенческую передачу ценностей в колоритной станице.
Достал, понял? — тоном грозного апостола буркнул куровод и открыл врата петушиного рая исстрадавшемуся в одиночестве горемыке."
"Собственноручно устроив личное счастье верного врага, Сергей пополз к соседскому забору в надежде увидеть кого-то из кормилиц. Но, увы и ах, в этот день с халявной кормежкой он пролетел. А посему, перекусив на скорую руку тем, что нашлось в расставленных на кухне консервах, он еще какое-то время повозился в доме, окончательно рассортировал вещи и сложил пустые коробки в небольшом чулане. Посчитав на этом миссию по обустройству на новом месте окончательно выполненной, он расположился сибаритствовать на веранде с огромной кружкой кофе и сигаретами.
Придремывая в полглаза, господин Никольский мысленно перебирал свои ощущения от последних насыщенных непривычными эмоциями дней. Похоже, городской психолог был прав — отдых в среднерусской глубинке начисто вымыл из его сознания и невроз, связанный со скачкАми ставок, и слепое желание крушить ненавистные мониторы с мелькающими графиками котировок. Все рабочие контакты на телефоне он включил в черный список. Оставил только один — самый важный. Но с него ему пока ни разу не позвонили. Значит, и без него жизнь не замерла, не остановилась, как он боялся. Планшет он за эти дни включал лишь для организации оружия массового и надежного истребления горластых ночных крикунов — даже удивительно, почему это в городе он и спал, и ел, и даже в туалет ходил с этим чертовым гаджетом. Значит, есть жизнь и на Марсе, то есть без гипнотизирующего мерцания злобно оскалившегося надкушенного библейского плода? Да и народ в этом селе оказался… другой. Совсем не такой, к какому он привык в своей мегаполисной среде: шумные, но искренние, порой не особо тактичные, но сострадательные, не жадные сами и при этом ужасно благодарные в ответ на проявление мелочевой вроде бы заботы, не модельной внешности, но покоряющие иной красотой — той, что идет изнутри и освещает все вокруг. Хорошие, в общем. Вернее — замечательные.
Непонятный шум за забором отвлек Сергея от философских мыслей. Согласившись с внутренними собеседниками о пользе любопытства в данных обстоятельствах, он тихонько подошел к оградке и аккуратно заглянул к соседям.
В подворье заехала телега со странной дощатой будочкой, занимающей почти всю поверхность данного транспортного средства. Перед будочкой, на невысокой приступке восседала Анастасия Ниловна с сурово поджатыми в узкую линию губами.
