Извините, не представилась, следователь Дарья Васильева.
Секунду женщины молча смотрели на меня, потом Кира радостно взвизгнула:
– И ее могут посадить?
– Да, если я правильно размотаю дело, а для этого требуется поговорить с нянечкой.
– Сейчас, – подскочила Кира, – мигом приведу, только не уходите.
Минуты не прошло, как она вернулась в медпункт, таща за собой маленькую, кругленькую, уютную старушку с лицом, похожим на печеное яблоко.
– Здрасте, – бормотнула Варвара Степановна, – это вы из органов?
Я кивнула.
– И что эта, из «Мерседеса», сделала? – полюбопытничала старушка.
– В интересах следствия я не имею права разглашать информацию.
– Ну хоть ее посадят? – с радостной надеждой воскликнула Кира.
– Если сумею собрать нужные доказательства, хозяйке красного «Мерседеса» придется туго, – бодро соврала я.
– Ща Варвара Степановна все припомнит! – оживилась Кира. – У нее память как у слона.
– Это вы о чем толкуете, никак в ум не возьму, – насторожилась старушка.
Я решила взять инициативу в свои руки.
– Помните тот день, когда испуганный внезапно сработавшей сигнализацией Леша свалился в припадке?
– Летом это было, – кивнула нянечка, – в самую жару, просто Эфиопия, а не Москва. Сноха моя по всей квартире тазы расставила, это ее научили так делать в Сирии, она там с первым мужем жила. Тот ее супруг…
Понимая, что бабушка сейчас утечет мыслями совсем в другом направлении, я прервала ее воспоминания.
– Значит, заревел гудок…
– Нет, – покачала головой Варвара Степановна, – он так противно взвыл, как сирена…
– Дальше.
– Леша и забился.
– Что же было потом?
– Да ничего, – развела руками старушка, – «Скорую» вызвали.
– А куда «Мерседес» подевался?
– Уехал.
– Ты еще в него кубиками кидаться стала и орать: «Крыса белобрысая», – влезла в разговор Кира.
Варвара Степановна смутилась:
– Было дело. Руки сами за игрушки схватились. Некрасиво, конечно, но очень уж я разозлилась.
– Почему же вы обозвали даму, сидевшую в машине, белобрысой? – задала я главный вопрос.
– Так она и была такой белесенькой, – сказала Варвара Степановна.
– Вот тут ты напутала, – покачала головой Кира, – «мерин» другой принадлежит, чернявой, противной, головешка, а не женщина.
– Да? – растерялась нянечка. – Ну ты небось лучше меня знаешь.
Я обозлилась и строго велела Арине Яковлевне и Кире:
– Оставьте нас вдвоем.
Заведующая потянула медсестру за руку:
– Пошли.
Кира с явной неохотой повиновалась. Не успела за ними закрыться дверь, как я налетела на Варвару Степановну:
– Ну-ка, опишите эту «крысу».
– Уж теперь и не помню, – нянечка с сомнением покачала головой, – вон Кира говорит…
– Плевать на Киру, она ничего не знает! Расскажите, что сами видели.