Автор
В холодном июле 1816 года, в глубине английской деревни, леди Энн Джилберт смотрит из окна на неприветливую пейзаж. Ее замужем за молодым графом Уитни, но он отсутствует по службе уже второй месяц. Каждый час казался вечностью, как мучительное ожидание приезда мужа и его неизвестных новостей....
– Мадемуазель, – услышала она низкий голос своего партнера, едва сдерживающего смех, – если соизволите поднять глаза, сразу обнаружите, что я неотрывно смотрю на вас взглядом, который наши сбитые с толку зрители посчитали бы обожающим. Однако если вы будете по-прежнему продолжать считать складки на моем галстуке, я забуду о том, что должен выглядеть влюбленным, и приму скучающий и утомленный вид. Ну а в этом случае, вместо того что бы иметь бешеный успех в обществе, вы навечно останетесь без кавалеров!
– Навечно?! – выпалила Уитни, вскидывая голову, но, заметив веселые искорки в его глазах, мгновенно ощутила, как тает негодование.
– Они следят не за нами, – возразил Николя, снисходительно усмехнувшись, – а за мной и пытаются разгадать, уж не вы ли та, кто заманил меня на это чрезвычайно скучное сборище добродетельных невинных крошек…
– И отвлекла от привычных греховных развлечений? – поддразнила Уитни, не замечая, как ее живое, выразительное лицо медленно освещается прекрасной, манящей улыбкой.
– Совершенно верно, – хмыкнул Ники.
– В таком случае, – весело протянула она, – может, мне следует опасаться, уж не погубит ли этот вальс мою репутацию раз и навсегда?
– Нет, зато может погубить мою. – И, увидев ее удивленный взгляд, небрежно заметил: – Появляться на балах дебютанток – вовсе не мой стиль, мадемуазель. Кроме того, танцевать с дерзкими девчонками столь юного возраста – вещь для меня совершенно неслыханная!
Уитни оторвала взор от словно высеченного резцом скульптора лица Николя Дю Билля и украдкой оглядела молодых денди в ярких жилетах.
– Они все еще глазеют? – шутливо осведомился Ники.
Уитни прикусила губу, пытаясь сдержать смех, уже светившийся в ее глазах.
– Да, но я их не осуждаю, вы похожи на ястреба, влетевшего в комнату, полную канареек.
Губы Ники медленно растянулись в восхищенной улыбке.
– Совершенно верно, – тихо выдохнул он. – Кстати, у вас очаровательная улыбка, chérie[2].
Уитни подумала, что именно у него улыбка просто неотразимая, но не успела ответить, как Николя мрачно нахмурился.
– Ч-что-то случилось?
– Да! – резко бросил он.
